Легенда о Ельякше. Книга 2 - Любовь на Волге

Книга II. Любовь на Волге Глава 3. Эх, Волга – первый поцелуй

Выговор Ивану

На следующий день к Ивану подошел кормчий Василий и схватил его за грудки.

- Что ж ты делаешь, паря? Не подходи боле к ханше, а то пересажу на другой струг. Женщина только после ро́дов. Она ещё плохо соображала, была в забытьи. Но, ты-то, ты в своей памяти и делал это осознанно. Ты её опозорить хочешь что ли?

Иван побледнел, только сейчас он полностью понял, суть своего поступка.

- Я не … Я … не опозорить… больше никогда…, – мямлил Иван.

- Тогда, заруби себе на носу. Она – ханша, почитай – царица. А ты кто? Пёс смердящий – вот кто ты.

Иван пригнул голову и смиренно пошел на своё место. Он дал себе слово, что с этой минуты он не будет помышлять о Ельякше, будет только её охранником и слугой. А свои непристойные мысли спрячет так далеко, что и сам потом не сможет найти. Тогда он ещё не понимал, что не сможет сдержать своей клятвы. От этих мыслей Ивана отвлекла внезапно налетевшая песчаная буря.

Песчаная буря

Воздух дрожал от зноя, горячий песок летел в лицо, обжигая щёки и нос, застилая глаза. Из-за песка вокруг образовалась кромешная тьма. Ничего не было видно вокруг. Он прищурил глаза и повязал лицо тряпкой, которую нашел в кармане. Стало труднее дышать, зато легче переносить жар от песка. Горячий песок вихрем кружил по палубе, захватывая в свой круговорот всё, что было плохо закреплено. Палуба стала столь горячей, что обжигала его босые ноги.

- Закройтесь в каюте срочно! – скомандовал он служанке Амиле.

Та быстро зашла в каюту, где находились Ельякша и её новорожденный сын Юрашты. Закрыла дверь изнутри, вставив под ручку двери ветку тамариска, которую принесла для красоты ещё во время стоянки.

Иван стал помогать гребцам, закрепить к бортам сундуки и жаровню.

- К берегу! – раздалась команда кормчего.

Гребцы поочередно причалили свои струги к берегу и закрепили один к самодельному причалу, а остальные – к нему. Иван сел на палубу рядом с дверью в каюту. Также поступили и охранники на остальных судах.

Буря продолжалась часов восемь. Лишь к ночи всё стихло. Однако кормчие не подавали команду «отдать швартовы». Все три струга простояли у берега всю ночь до утра. Только с первыми лучами солнца, караван продолжил движение.

Увек

Далее до самого Увека (Саратов) никаких погодных неожиданностей не случилось. Струги продолжили свой тяжёлый ход против течения. Навстречу то и дело попадались бударки (рыболовецкие лодки), доверху заполненные рыбой или купеческими товарами. В Астрахани располагался самый большой базар по всей Волге.

Увек – один из крупнейших городов Золотой Орды с крепостью из ордынского кирпича (обожжённый сырец) и с плетёным из ивы ограждением. Это был не просто плетень – ограждение было обмазано глиной. С воды крепость, стоявшая на высоком берегу, казалась каменной и темно-красной, а ограждение – серым.

Стоянка здесь продлилась двое суток.

Ханшам было разрешено сойти на берег и в сопровождении своих охранников погулять по узким улочкам. Только Ельякша не сошла со своего струга – все её заботы были о малыше. Иван тоже остался на струге. Он сидел на палубе, как всегда спиной привалившись к двери каюты.

Услышав тихую песню, которую она пела сыну, он опять вспомнил о её манящей к себе красоте.

- Может войти внутрь? – промелькнула предательская мысль. Его тело мгновенно откликнулось, но разум подсказывал:

- Запрет. Ты же сам знаешь, что нельзя.

Он закрыл глаза, продолжая слушать песню. Голос у Ельякши был мягкий, тонкий и тихий. Он словно убаюкивал. Иван не заметил, как заснул возле каюты возлюбленной.

Когда прогулка на берегу закончилась, к стругу Ельякши подошла Ертагана и громким криком вызвала ту из каюты. Иван вскочил, как ошпаренный. Какое-то время он не мог понять, что происходит.

- Эх, зря ты не пошла. Крепость – из красного кирпича, по проходам вдоль стен стража стоит, – с берега крикнула сестра.

- Ты забыла, что у меня грудной ребенок? – раздражённо прервала Ельякша. – Я ни о чём другом даже думать не хочу.

Не поняв друг дружку, сёстры разошлись по своим каютам. Только ушла Ертагана, как на струг с волком поднялась Ханзада.

- Ты представляешь?! – обратилась она к Ельякше. – Там на базаре русские купцы торгуют с татарами «на равных». А в Астрахани ордынцы диктовали правила, так сказал мой охранник Степан.

- Здесь даже воздух пахнет иначе, – тихо произнесла Амиля, неожиданно вмешавшись в разговор. – Не рабством в гареме, а медью и дымом жаровен и костров.

Обе ханши вопросительно посмотрели на неё. Амиля, поняв свою бестактность, молча удалилась в каюту, где спал Юрашты.

Вечером вторых суток струги отчалили от берега и продолжили свой медленный ход навстречу течению.

Сторожевой пост Сосновка