Легенда о Колояре

Глава 1. Капище Перуново.

История, ставшая горькой легендой, началась в далеком княжестве Синегорье, затерянном у подножия Синих гор, где скалы вонзались в небо, а воздух был напоен хвойной свежестью и соленым дыханием Великого моря. Здесь, в неприступном горном ущелье, омываемом ледяными водами реки Быстрой, стояло древнее капище бога-громовержца Перуна. К нему вела единственная узкая тропа, петляющая через перевал к таинственным и опасным Землям драконов. Знавших о ней было мало, а пользовавшихся – и того меньше.

Капище было не просто храмом, а небольшим, самодостаточным миром. За высоким частоколом стояли не только главный храм-сруб с резным ликом Перуна, но и жилые терема для жриц, обширный приют для сирот с отдельным домиком, амбары, полные зерна, вяленой рыбы и солонины, конюшни для лошадей стражи, кузница и баня. Весной и летом двор утопал в цветах, которые сама Верховная жрица Радмира высаживала вопреки условностям. Воздух звенел от детского смеха из приюта и молитвенных песнопений жриц на рассвете и закате. Запах дыма из печей, свежеиспеченного хлеба, сушеных трав и воска от горящих перед идолами свечей создавал атмосферу святости и покоя. Стража – личная гвардия княгини, женщины-воительницы в кольчугах и с секирами – патрулировала периметр, их лица были суровы, но справедливы.

У самого подножия гор, там, где Быстрая река замедляла бег перед впадением в море, ютилась рыбацкая деревушка. Два десятка крепких срубов, крытых дранкой, лодочные сараи, вечно пахнущие смолой и рыбой, сети, сушившиеся на вешалах. Жители – крепкие, загорелые люди с морщинами у глаз от постоянного ветра и соленых брызг. Они жили в тесном симбиозе с капищем: привозили рыбу, лен, мед, ремесленные изделия (веревочные сети, деревянную утварь), получая взамен зерно, защиту и духовное окормление. Жрицы, особенно Радмира, часто спускались в деревню, чтобы благословить новые лодки, помочь больным, утешить скорбящих. Дети из приюта и деревенские ребятишки играли вместе на берегу, а старик Тихон, самый уважаемый рыбак, был для Колояра почти дедом, учившим его вязать узлы и читать реку. Деревня жила ритмом моря и реки, праздники Купалы и Коляды отмечались шумно, с кострами, песнями и обильным угощением из щедрых даров природы.

Радмира была не просто Верховной жрицей; она была душой этого места. Ее красота казалась не от мира сего – высокая, стройная, с лицом, словно высеченным из светлого камня, и глазами цвета летнего неба, в которых светились доброта и мудрость, не по годам глубокие. Серебряный венок с самоцветами, имитирующими цветы (символ ее сана), сиял на ее русых волосах. Но истинным сиянием был ее дух. Она знала по имени каждую жрицу и послушницу, каждого ребенка в приюте. Находила время выслушать их горести, помочь советом, ободрить ласковым словом или теплом своих рук. Ее походка была легкой и бесшумной, а улыбка могла растопить лед в самом суровом сердце.

И была у нее тайна, радость и смысл ее жизни – сын Колояр.

Вопреки всем строжайшим запретам, Радмира была матерью. Любовь к сыну была ее воздухом. Она не чаяла в нем души. Каждый свободный миг она посвящала ему. Они уходили вдвоем от храмового формализма: часами они сидели на гладких, отполированных водой камнях у реки Быстрой. Колояр, положив голову на колени матери, слушал ее тихий, мелодичный голос. Она пела ему древние песни о богах – могучем Свароге, кующем мир, о Макоши, плетущей нити судеб, о Перуне, гонящем по небу грозовые колесницы. Рассказывала легенды о Мировом Древе, на ветвях которого живут люди, о подвигах богатырей, о коварстве Нави. Глаза Колояра горели, он представлял себя таким же воином, героем саг. Мать нежно гладила его по волосам, и в ее прикосновениях была вся защищенность мира.

Их любимым местом были высокогорные луга за водопадом. Перейдя шаткий бревенчатый мост под ледяными струями и поднявшись по высеченной в скале лестнице, они попадали в царство цветов и ветра. Радмира пела, плела венки из васильков и ромашек для сына, а маленький Колояр носился по лугу, пытаясь поймать пестрых бабочек или кузнечиков – «для рыбалки с дедом Тихоном». Устав, он падал в мягкую траву рядом с матерью, и они вместе молча смотрели, как облака плывут над снежными вершинами далеких Драконьих гор. В эти моменты не было жрицы и запретного сына – была только мать и дитя, слитые с природой в едином счастливом покое.

Радмира, рискуя, тайно учила сына не только песням, но и грамоте (расшифровывая руны на древних стелах), рассказывала о звездах, о целебных травах, которые собирала сама. Она делилась с ним мудростью, не предназначенной для мальчиков-сирот. В ее глазах, когда она смотрела на него, читалась не только безмерная любовь, но и глубокая тревога за его будущее в этом жестоком мире. Она знала о зависти и ненависти, таящихся за стенами капища.

Даже строгие правила смягчались для Колояра благодаря ее статусу и всеобщей любви. Рыбаки лишь для вида ворчали на проказы мальчишки, на самом деле соревнуясь за право отвести его к «красавице-матери». Княгиня Деяна, сестра Радмиры, приезжая, забывала о величии, гоняясь за Колояром, чтобы потискать «последнего ребенка», которого ей так не хватало. Радмира смеялась, видя, как ее суровая сестра превращается в нежную няньку. Эти визиты были для Колояра праздником – подарки, сладости, незабываемые истории о дворце и походах от тети Деяны.

В один из таких счастливых вечеров, сидя у костра на берегу после прогулки, Радмира с необычной серьезностью в глазах повесила Колояру на шею амулет – Родовик. Символ рода, связи с предками. Он был вырезан из темного дерева и теплился в ладони. "Носи его всегда, сынок," – сказала она, крепко сжимая его маленькую руку в своей. Голос ее дрогнул. "Пусть он напоминает тебе, кто ты есть. Пусть хранит тебя от зла и невзгод. Помни: твои корни сильны, даже если ты не знаешь их всех. Моя любовь всегда с тобой, в этом знаке." Колояр почувствовал необъяснимую тяжесть подарка и материнский страх, спрятанный за ласковыми словами. Он прижал амулет к груди, клянясь никогда не снимать.