Легенда о короле Артуре. Альтернативная версия.

Глава 17

-Итак, — Леодоган, едва вошел в покои Гвиневры, жестом выгнал всех служанок и остался один на один с дочерью, — что ты скажешь?

-Я? — Гвиневра растерялась еще больше. — Отец, что вы хотите услышать?

-Объяснение, почему твой отец до сих пор не полноправный член совета и не пользуется влиянием на короля! — рявкнул с плохо сдерживаемой яростью Кармелид, сильнее сжимая руку дочери.

Та вскрикнула от боли и отец мгновенно отпустил ее, убедившись, что не оставил на нежной коже синяков.

-Ты должна была сделать так, чтобы Мерлин и прочие утратили свою власть! — продолжал Кармелид, с опаской оглянувшись на дверь, — я стараюсь ради нас! Наш род должен остаться у трона, понимаешь?

-Да как я это сделаю? — спросила вконец замороченная Гвиневра, — я не знаю…я не знаю!

-Нашепчи ему, — Леодоган тяжело вздохнул, — дура ты совсем? У тебя есть преимущество — он тебя любит!

-И я его люблю тоже, — тихо прошептала Гвиневра, пряча глаза от отца.

-Восполь…что? — до Леодогана дошло не сразу, но когда мысль укоренилась в его мозгу, он с яростью взглянул на дочь, — что ты сказала? Что противишься мне?

-Я сказала, что люблю его, это значит, что я не хочу, чтобы он страдал! Ваша власть, отец… то есть, я хочу сказать, что если вокруг него советники — они не просто так там!

-Ты…- Леодоган задохнулся от возмущения, но взял себя в руки и заговорил ласково, однако, от каждого его слова Гвиневра вздрагивала, словно от удара кнутом. — Гвиневра, доченька, твой папа хочет добра для короля и тебя… он видит, что советники Артура…

-Моргана сказала мне, чтобы я не лезла в дела королевства! — Гвиневра вложила в эту фразу все свое отчаяние, все нежелание вредить и мешать Артуру.

-Моргана? — переспросил Кармелид и громыхнул, на беду себе, — эта тварь Моргана смеет тебе запрещать? Эта подлая гадина, это отродье…

-Гвине…- Артур очень вовремя и невовремя распахнул дверь, его уста еще складывались в имя разыскиваемой им невесты, до которой он поднимался по ступеням. Но мозг уже переваривал услышанное. — Герцог!

Кармелид в один миг сделался жалким, сжавшимся комочком из плохо сгруппировавшегося в преддверии удара от судьбы герцога.

-Артур! — Гвиневра вскочила, становясь перед отцом, — пощади его! Он просто…

-В сторону, — ледяным тоном велел Артур.

Гвиневра покорилась, как привыкала покоряться всю свою жизнь.

-Герцог, — заговорил Артур, клокоча от ярости, — я женюсь на вашей дочери, а не на всей вашей крови! Что вы говорили о моей сестре?

-Что она потрясающая женщина! И совсем-совсем не отродье, я с удовольствием женился бы на ней, — запищал герцог, в котором никто, даже самый сердобольный житель Камелота не узнал бы рыцаря. — Я говорил…о другой Моргане!

-Герцог…- Артур задыхался от гнева, — вы…подлец! Никто не смеет отзываться так о моей Моргане. Я недоволен вашим поступком и… Гвиневра, позови, пожалуйста, Моргану сюда.

-Зачем, — пискнул придавленный судьбой Кармелид, — она просто пытается запретить моей дочери лезть в дела королевства, она ваш враг! Я защищаю вас! Она же…ведьма!

-Фея, — поправил Артур, — но да, ведьма та еще, но все же фея. Я запрещаю вам говорить о ней в таком тоне, и пытаться строить ей козни, я запрещаю вам вообще заговаривать о ней!

-Меня что, звали? — изумленный женский голос раздался за спиною Артура и он обернулся, чтобы увидеть насмешливую Моргану и перепуганную бледную Гвиневру за нею. В дверь заглядывали и служанки — Артур узнал Лею и Агату — кормилицу и няньку Гвиневры.

-Звали, — торжествовал Артур, — этот человек посмел тебя оскорбить, называя отродьем! Просите прощения, герцог!

Кармелид рухнул на колени и зашептал что-то неразборчивое, молясь, чтобы судьба была к нему милостива. Моргана окинула взглядом этого жалкого человека и взглянула на Артура:

-И что? Ты вызвал меня для этого?

-Он оскорбил тебя! — теперь Артур растерял уверенность. — Он же…

-Брат мой, — Моргана вздохнула, — меня оскорбляли и называли отродьем на завтрак-обед и ужин, меня такими словами не напугать. Я слышала в свой адрес и худшее, и видела обращение, от которого твоя нежная душа просто взорвется! Оставь в покое герцога, успокой его дочь — она побледнела как смерть, и не дергай меня по мелочам, у меня нет времени бегать по этажам, чтобы наблюдать аз унижением древней крови. Мне наплевать, кто и что обо мне говорит, Артур!

Моргана, не дожидаясь ответа, повернулась и, громко стуча каблуками, исчезла в глубинах коридора.

-Ваше величество! — Кармелид схватился за мантию короля, не решаясь подняться, — пожалуйста, простите меня…

Артур молча выдернул мантию из его рук и подошел к Гвиневре:

-Милая моя, не бойся! Я не обижу твоего отца, — король обнял ее и слегка коснулся губами ее лба, утешая. Она доверчиво прильнула к нему, и прикрыла глаза, понимая, что гроза прошла и Артур — могучий и мудрый, сильный Артур, не навредил ее отцу.

Мысли же Артура были не о герцоге, на которого он уже не злился и даже не о Гвиневре, от волос которой пахло ягодами и молоком, неоспоримой юностью, а о Моргане, которой настолько было наплевать на то, что о ней говорят, что она и не обратила внимания на герцога. И еще, пожалуй, о том, что у него, сына Утера Пендрагона, не будет, пожалуй, больше такой страстной и яркой ночи, как прошлая. Ему остается хрупкость Гвиневры, а в памяти он навсегда запечатлит этот порок и подлость, от которой он изведал и ад, и рай…

***

-Леди Моргана, как вам идет это платье! — неожиданным комплиментом встретил вошедшую в залу Совета фею Персиваль.

У леди Морганы дернулся глаз в немом предчувствии, но она сдержалась:

-Благодарю, рыцарь.

-Очень подчеркивает вашу фигуру, облегает ваш стан и формы, — не унимался рыцарь.

-Я поняла, спасибо, — Моргана села в уголок, рядом с подвинувшимся Николасом, надеясь, что Персиваль отстанет от нее, но рыцарь ловко перебрался на три ряда ниже, чтобы оказаться прямо за ее спиной и с жаром, который он сам, наверное, полагал романтическим, прошептать: