Легенда о короле Артуре. Альтернативная версия.

Глава 28

-Ваше высочество, — высокий мужчина с тонкими, почти девичьими чертами лица, странно робел перед принцем Багдамагом де Горром. Он был непредсказуем с врагами и союзниками, свиреп и безжалостен, а когда речь заходила о его сыне Мелеаганте, пощады и вовсе не стоило ждать. Сообщать любую весть о наследнике было едва ли не проклятием, потому что участь посыльного была незавидна — первый гнев Багдамага, страдающего от любого упоминания о сыне своем, настигал именно вестового и мог стать карой.  

Багдамаг не любил сына. Он обожал его мать — свою жену Амирис, и когда Мелеагант своим рождением убил ее, стал холодно-равнодушен ко всему, что было связано с ним. Все в Мелеаганте его не устраивало. То он слишком много молчит, то слишком много говорит, то много упражняется с мечом, то слишком много читает. Он пытался не замечать сына, но это было невозможно, и каждый раз к Мелеаганту были представлены все новые и новые претензии. Угодить же всему было невозможно.  

–Он сказал, что я совершенно напрасно лезу в дела земельного управления! — в ярости Мелеагант пнул несчастную садовую скамейку, красиво расписанную недавно прибывшим художником.  

–Ну…- Уриен сочувственно взглянул на скамейку — они так часто встречались с Мелеагантом именно здесь, и так часто именно здесь Мелеагант начинал рассказывать об очередной выходке отца, сопровождая это эмоциональным пинком одной и той же скамьи, что несчастная уже, наверное, могла бы и проклясть свою судьбу. Уриен на мгновение представил, как маленькие деревца испуганно шелестят листвой, а мудрые раскидистые деревья увещевают их: «веди себя хорошо, не то из тебя сделают скамью для земли де Горр…» и деревце боится, и вот уже тише шелестит оно изумрудной листвой.  

–В прошлый раз он выговаривал мне за то, что я не вмешиваюсь в дела управления. Он сказал, что если я не изучаю, значит, мне неинтересно, а если мне неинтересна судьба родной земли, значит, я ее потеряю, и… — Мелеагант не закончил, его губы задрожали, он до крови закусил нижнюю губу: наследному принцу, рыцарю, мужчине не престало вымещать свои обиды в слезах — это удел женщин и трусов. Он сильный. Он смолчит. Он похоронит и это в своей юной душе, как можно захоронить тело.  

–Всё, что я могу тебе сказать, — поспешил заметить Уриен, — не слушай его. Вообще никогда. Делай так, как считаешь нужным…  

Уриен и сам понимал, как слабо его утешение! Но что он мог сказать еще Мелеаганту? Что он мог сказать тому, кто сам владеет словом, он — не самый образованный и не самый чуткий человек? Только поддержать его взглядом, рукопожатием, какой-то непривычной, а оттого еще более ценной минутой…  

–Что ОН опять натворил? — Багдамаг мрачно взглянул на своего гостя. — Во что влез этот паршивец?  

–Этот…паршивец, — такое обращение задело гостя, учитывая же весть, которую он нес, это было еще обиднее, — если вам так угодно называть его, ваше высочество, вытащил из воды рыбака из деревни. Этот дурак, видимо, был пьян и рухнул в воду, выбраться не смог — его нога попала в его же сети, а ваш сын, на счастье, проходил мимо, и спас его. Жители деревни хотят в его честь устроить службу и просят вас посетить ее.  

Багдамаг поджал губы так, что его рот стал сухой и жесткой ниткой.  

–Ну, конечно, он его спас! — с раздражением промолвил он. — Он же наследник этих земель, ему надлежит заботиться о своих подданных! Что за глупые награды вы хотите ему преподнести? Благодарность развращает!  

–Не я, — поправил гость, и его суровое лицо стало еще суровее, — жители деревни. Ваш сын рисковал жизнью, чтобы спасти…рыбака.  

–Проходил мимо! — передразнил Багдамаг, по-видимому, не услышав или сделав вид, что не услышал, слова посетителя. — Как же! Наверняка возвращался от очередной из своих девок! А тут еще и погеройствовать выпал шанс…  

–Вы появитесь на службе? — спросил визитер, уже проклиная минуту, когда его вообще отправили сюда.  

–Нет! — категорично отозвался Багдамаг. — Не престало правителю принимать благодарности за то, что не стоит благодарностей — так и передайте Мелеаганту!  

Багдамаг повернулся спиной к гостю, показывая, что аудиенция закончена. Мужчина еще немного постоял, и, наконец, вышел.  

Найти Мелеаганта ему не составило труда — тот сидел в беседке и увлеченно читал. Увидев же гостя, наследный принц поднялся ему навстречу, откладывая книгу, и вышел из беседки, приветствуя его.  

–Я от вашего отца, господин, — мужчина склонил голову.  

–Какой господин, — напомнил Мелеагант, мрачнея, — сэр Николас, я запретил тебе так меня звать!  

–Как скажешь, — кивнул рыцарь, и его черты разгладились, а в глазах лежала хоть и усталость, но все-таки, было видно, что он рад теплому приему Мелеаганта, особенно после беседы с Багдамагом.  

Прошли в беседку, сели на скамьи и Мелеагант услужливо отодвинул свои книги, чтобы гостю было удобнее.  

–Он велел тебе передать, что не стоит правителю принимать благодарности за то, что не стоит благодарностей, — сочувственно промолвил Николас, — и на службу не явится.  

–Признаться, и я не хочу, — грустно сообщил Мелеагант, — я сам не осознавал, что делаю. Я только увидел его — человека! — и бросился за ним в воду, а они чествуют меня за это так, словно я спас их от голодной смерти.  

–В некотором роде это так и есть, — терпеливо объяснил Николас, — в вашей деревне не так много мужчин занимаются рыбной ловлей, в основном — меха, охота, мед, камни, соль…рыболовство не в вашей чести, но утрачивать эту позицию нельзя. К тому же ты, мой дорогой друг, показал им, что ты не разделяешь богатых и бедных, сирых и убогих приветствуешь так же, как и знать. Это стоит дорого. К тому же, ты помнишь. О чем мы говорили?