Легенда о короле Артуре. Альтернативная версия.

Глава 29

Враждебные племена учащали свои набеги, а горячая кровь Артура Пендрагона искала выход, желала сражаться, но, каждый раз, выезжая вместе со своей братией на место битвы, король заставал пепелище — биться было не с кем! Если только стоило дать бой своей совести, своим чувствам человеческого… 

Но, наверное, этот бастард действительно родился под самой счастливой судьбой, и она милостиво дала ему шанс поучаствовать в битве. Верные слуги короны принесли вести, что саксонцы разбили наблюдательные посты возле одной деревушки, совсем рядом… 

Не успела задрожать эта несчастная деревушка — островок мирной жизни, а Артур уже скакал во весь дух вместе со своей маленькой армией навстречу врагу. Впереди — на белом благородном скакуне (как заметила Моргана: «скакун благороднее ездока! »), восседал король, а за ним, на разномастных лошадях ехали его рыцари, в числе которых были и Персиваль, и Гавейн, и Ланселот, и Николас, и даже Кей… 

Ехали и не его рыцари — Уриен неожиданно составил компанию в походе за головами врагов. Моргана нахмурилась, но не сказала и слова — она не могла определиться в своих чувствах к графу, он и раздражал ее, и не раздражал, она и любила его, и ненавидела, и проклинала, и ждала. Молясь, тайком, чтобы он взглянул на нее, она встречала его взгляд и нахально требовала, чтобы он отвернулся. Странная игра связывала этих двоих. 

–В других условиях мы были бы идеальной парой! — в сердцах призналась как-то Моргана Ланселоту, отшвыривая свой кубок в угол его комнаты. 

Рыцарь спокойно проследил за пролетевшим в угол сосудом и спросил: 

–А что мешает быть в этих? Артур? 

–Да пошел…- Моргана прикусила губу и не договорила. Она настолько сильно ненавидела Артура, что не смогла бы жить без него. В ее чреве был его плод, пусть еще неоформленный, неузнанный миром, неугаданный, но уже живой. Она ненавидела Артура! 

Сначала он был для нее никем, только орудием для мести Мерлину. Мерлин должен был видеть, как рушится его мир, и как она, Моргана не могла ничего сделать в ту проклятую ночь, так и он должен был сознавать свое бессилие. Моргана рассчитывала низвергнуть Артура, чтобы пал Мерлин, но… 

Она пала сама. Чувство, более глубокое и страшное родилось в ней. Она стала его ненавидеть, когда взглянула на него, когда поняла, что он ее ждал. А потом они провели ночь, от которой у Морганы, прятавшейся тогда под обликом Гвиневры, ныло потом все тело и ничего не осталось от нее прежней с того дня. 

Но дальше было хуже! Артур не только не попытался ее убить, но простил, и ввел в совет. А потом и вовсе едва ли не прямым текстом стал заявлять ей вещи, от которых Моргана стала его настолько яростно ненавидеть, что не представляла уже себе иного положения дел. Она понимала, что никогда звезды не сойдутся так, чтобы быть им вместе, да и если бы даже это удалось — их союз пропитался бы ядом, страстью, злостью, кровью… да, это был бы крепкий союз, но это было бы войной. Вечной войной. 

А Уриен заботился. Он готов был воспитывать и ее ребенка от Артура, еще нерожденного, и ее принять так, как не принимал никто и вообще обходился с нею с первого дня их знакомства как-то…искренне-трогательно. 

Артур не был склонен к подобного рода размышлениям, но и в нем бродило то же чувство, и те же мысли. Все ухудшала кровь его отца, которого Моргана из самых ласковых определений выделяла: «злобный уродец с разжиженным похотью мозгом» и «чертов ублюдок». Но Утер всегда добивался своего, и Артур желал добиваться. Он искал войны и укрепления славы, и война ходила рядом тенью в его замке и война была в саксонских наемниках. Эти две войны сплели для короля один образ, и это углубило, ухудшило ситуацию, и, хотя, Артур, как почти прилежный муж, проводил у королевы теперь пару ночей в неделю, он все равно терзался! Ходили слухи о том, что король заводит любовниц, а может, то и не было слухом, а истиной, но сказать об этом наверняка не представлялось возможным. 

И, наконец, первая удача для крови! Первая настоящая, осознанная удача! Саксонцы так близко и вот Артур уже скачет навстречу врагам и с ним его или почти его свита. 

–Гвиневре не говори, — бросил Артур, не глядя на Моргану. 

–А если ты погибнешь? — лениво осведомилась Моргана, — что мне ей сказать? Что ты упал, запнулся об угол, и разбил голову? 

Среди рыцарей кто-то усмехнулся, но фея проявила чудеса такта и сделала вид, что не заметила. 

–Ей ни к чему волноваться, — жестко заметил Артур, — она очень худа, бледна и, говорят, плохо спит. 

–Говорят? — Моргана подняла на короля насмешливый взгляд, — а сам король не в курсе, как спит его жена? 

«Какого черта ты творишь? » — взгляд Артура, жалкий и затравленный встретился с ее ядовитым взглядом. 

–-Придется не умирать! — спас короля Гавейн и хлопнул того по плечу, — Артур, мы с тобой! Мы отдадим свои жизни, чтобы ты жил! 

Судя по реакции Уриена, граф готов был отдать чью-нибудь жизнь, чтобы Артур не жил. Но Моргана сделала вид, что не заметила и этого обстоятельства, хотя сдержать усмешку ей было нелегко. 

Уехали… кто-то смотрел им вслед, кто-то молился. Моргана пошла, разбирать накопившиеся документы, чтобы спрятать свое лицо от любопытных взоров. Еще бы! На битву уезжал и Артур. И Уриен, и Ланселот! Что будет в дороге, что будет в пути? Что будет на поле битвы? 

–Моргана? — позвала Гвиневра, спускаясь по ступеням, навстречу фее. За нею шла Лея. 

–Да, ваше величество, угадали! — Моргана не была расположена к дружеским беседам с королевой, но королева считала иначе: 

–Куда уехал Артур7 — ее голос дрожал и в бежевом своем облачении она казалась еще бледнее. 

–На битву с саксами, — отозвалась Моргана с непонятной ей самой злостью. Лея и Гвиневра вскрикнула и если первая испугалась задать вертевшийся на языке вопрос, то вторая испугалась и за Артура, и за любимого ею Ланселота. 

–И Уриен с ними, — злобно добавила фея, кивнув Лее, — и Ланселот!