Легенда о короле Артуре. Альтернативная версия.

Глава 32

В лесной чаще прекрасно обговаривать дела, которые нужно в этом же лесу и похоронить. И как много спутников у тайны — темно-зеленые, почти черные в закатном солнце, раскидистые ветви, угодливая тень, подставляющая свои объятия для заговорщиков, обрубки деревьев — жалкие пни, чтобы видеть своего опасного союзника лицом к лицу, чтобы точно знать, что ни одна из сторон не призовет своих соратников и все сказанное умрет между вами в воздухе. Союзников у заговорщика много: деньги, страх, амбиции, слепота человеческого духа, слабость, надежда… кому можно верить? Никому. Даже этим раскидистым угодливым ветвям и теням, предать может каждый, вопрос лишь — когда и кто сообразит предать быстрее. Это знание, это постоянная настороженность в конце концов ослепляет и кто-то прикрывает невовремя глаза, чтобы распахнув их через долю мгновения понять, что враги уже подошли ближе, чем ты готов был их видеть и война уже проиграна и остается лишь жалкое поражение. Это вызывает восхищение и зависть — ведь он, твой союзник, твой враг, смог, а ты…не успел. И твой победитель тоже готов уважать тебя, ведь ты шел с ним в опасной дуэли так долго, вы смотрели друг другу в глаза, сидя там, под раскидистыми тенями, на обрубках пней, но теперь один повержен, а другой возвышается. И нет более равенства взоров, нет насмешливого среза стволов чтобы вы, сидя друг против друга, казались равным. Вы больше не будете равными никогда. И вы оба знаете, что победитель обязан убить побежденного, потому что опасного союзника в цепи не закуешь. Опасного союзника надо убивать — сразу и методично, низвергать, растворять и хоронить в таких глубинах истории, чтобы он не посмел вернуться через многие года в образе мученика, пусть и мертвый, но с живым образом, поднятым на живые же копья своих соратников. Но пока — тень, угодливые ветви — все к услугам заговорщиков.  

–Принц Мелеагант! — седовласый длинноволосый мужчина с суровым лицом северного вина, облаченный в меха, выделанные искусным, но очень природно-грубым способом, сходит со своего рыжего коня и демонстративно скидывает короткий меч, уложенный в расшитые каменьями ножны на руки одному из шести своих спутников. Это охрана, свита, необходимая для увеличения веса.  

–Вилдэр! — принц Мелеагант уже стоит, ожидая его. Он сошел с лошади уже давно, едва прибыл в сопровождении одного лишь верного слуги своего, но только сейчас, также демонстративно и нарочито небрежно скинул ему на руки родовой меч де Горров.  

И принц, и предводитель одного из племен саксонских завоевателей (а Вилдэр принадлежал именно к ним), сделали одинаковое количество шагов навстречу друг к другу, приветствовали друг друга повторным кивком и прикладыванием правой руки к сердцу, затем, сделав знак своим сопровождающим оставаться на месте, прошли к приготовленной полянке переговоров.  

Полянка… это было иронично! Два дерева еще вчера утром возвышались здесь, но были срублены так, чтобы осталось два пня, друг против друга. А между этими пнями, на низеньких досках, установленных на деревянных столбиках, устроили что-то вроде стола, который рисковал проломиться под тяжестью винных кубков и серебряных блюд, на которых можно было найти не только фрукты, лепешки, хлеб и сыр, но и аппетитные маленькие кусочки оленины, уложенные под соусами и заливками. Соблазнительнее всего выглядела заливка в красном соусе, приправленная поверх чесноком и тимьяном…  

Оба заговорщика прошли, каждый к своему месту, сели, разлили душистого крепкого вина по двум кубкам, и отпили по глотку.  

–Зачем ты вызвал меня сюда? — грубо спросил Вилдэр. Он не желал грубости и пытался быть дипломатом, но сама манера его речи, непривычная обстановка заставляли его говорить именно так и не иначе.  

Мелеагант отломил кусочек от свежеиспеченной и почему-то еще горячей (разогретой явно не без магического вмешательства) лепешки кусочек, проглотил его и только после этого спокойно отозвался:  

–В замке всегда есть уши и глаза. Я не хочу, чтобы о наших переговорах знали многие.  

–Вы сидите за каменными стенами и боитесь их же! — гаркнул Вилдэр, воспитанный в духе свободных, как и все народы-завоеватели, начал души. — Вы боитесь!  

–Мы умеем думать наперед, дорожим своей честью и репутацией, — спокойно отозвался Мелеагант, которого нисколько не задевала грубость саксонского лидера. — Однако мы здесь не для рассуждения на тему морали, страха и слабости, вам не кажется, мой друг? Мы стали врагами, да, но еще способны стать друзьями…  

–Если мы объединимся под твоими знаменами и станем твоими паяцами? — от гнева лицо Вилдэра, испещренное шрамами, исказилось до страшной гримасы, но на принца де Горра этот оскал не произвел никакого впечатления, но умел читать по глазам и видел, что ярость эта не так опасна, какой хочет казаться. — О, мы наслышаны о тебе, щенок! Ты покупаешь моих людей, ты заставляешь их идти и драться против ублюдка…  

–Вы все равно идете драться против ублюдка, за земли, за кровь, за золото, — резонно заметил принц де Горр, умело опустив «щенка», хотя это выражение и напомнило ему его собственного отца, да и огонек в глазах Вэлидара был чем-то похож на огонек в глазах Багдамага. — Но вас будут рвать победители, вы ничего не получите, вы только ослабите его армию, а в конце концов — падете. Если же вы пойдете за мною, я дарую вам неприкосновенность, золото и земли, но трон Камелота останется за мною!  

–Э, мальчишка! — Вэлидар загрохотал, словно гром и с ненавистным стуком отставил от себя одно из серебряных блюд, — ты думаешь, что саксонцы продаются? Ты, ничтожное отродье северных лиц, ты — предатель…  

–Продаются, — спокойно заметил Мелеагант, — продаются, пугаются. Что бы там ни говорил Мерлин или еще кто, вы — люди, а любого человека можно или купить, или напугать. Это нормально. Это адаптация, это покорность…