Легенда о короле Артуре. Альтернативная версия.

Глава 34

Бумага несет в себе больше острия, чем самый закаленный и огрубелый в боях меч. Бумага ранит сильнее любого точного удара. Чернила проливаются чаще, чем кровь, но кровь впитывается в землю бесследно и только редкое дерево или кроваво-красный цветок может напоминать о том, что когда-то земля была облита чьей-то жизнью, а чернила въедаются намертво.  

Мерлину стоило больших усилий придумать идиотский, наивно-глупый стиль письма, подражающий влюбленности рыцаря Ланселота. Но он не пожалел о потраченных на это дело минутах, потому что, прочтя ответ принца де Горра понял, что появление Ланселота при дворе не только неслучайно, но и очень даже хорошо спланировано. Более того, что-то должно было отвлечь Мелеаганта настолько сильно, что он спокойно позволяет Ланселоту забрать то, что по праву мог бы считать своим. Гвиневра была обещана ему, а он так легко отказался от нее? Он — собственник до последней капли крови? Есть некая Лилиан… не та ли, часом, что и спасла Артура от смерти при битве в герцогстве? Та была воспитанницей Леди Озера, но…  

Мерлин даже испугался той легкости, с какой вспомнилось ему одно обстоятельство — эта Лилиан приехала с графом Уриеном, а хуже того — со стороны земель де Горр! Как давно она в этой связке и что ее держит подле Мелеаганта? А главное, какая сила заставляет принца беспокоиться о ней и забыть свою вещь, свою отнятую Гвиневру? складывается что-то определенно не самая понятная картина, но ясно одно — Мелеагант планирует что-то очень и очень серьезное, отсюда исходит его молчание и зловещее спокойствие севера.  

Нет, понятны даже две вещи! Ланселот с ним! Моргана тоже. И Уриен. Хотя, нет. Моргана, скорее, была с ними в связке, но эта фея не умеет играть командно. Она, должно быть, пытается параллельно разыграть свою партию. На чьей стороне тогда Ланселот? Он проводит больше времени с нею…  

В любом случае — Гвиневра под ударом. Она попала под любовь Ланселота и это, кажется, видно всем, кроме Артура. А Ланселот? Неужели так можно сыграть? Или их специально свели в расчете на то, что они полюбят друг друга? Кто мог знать их души настолько, что предвидел их чувства задолго до их знакомства между собою?  

Клубок мыслей сводил с ума Мерлина. Он не понимал, как силен противник и потому не мог увидеть, сколько слоев и уровней в этой интриге. Противник был умен, но был ли это лишь один противник? Где заканчивалась власть интриги Мелеаганта и переходила в мстительную интригу Морганы? А самое главное, где посреди этого были простые совпадения?  

Леди Озера… Ланселот был и ее воспитанником. И Лилиан… уж не таится ли и в этой стороне чего-то? Не тянутся ли интриги дальше Мелеаганта? Не мутит ли воду…  

Каламбуришь, друид!  

Но факт остается фактом. Леди Озера была известной интриганкой и даже большей, чем сам Мерлин. Именно она помогала когда-то Утеру Пендрагону занять свой престол в обход права принца де Горр на трон Камелота. Багдамаг даже не успел узнать, что у него тоже есть право на трон, как вдруг завещание таинственным образом исчезло, и в считанные секунды было заменено новым и все свидетели подлога либо пропали, либо потеряли способность к противостоянию, либо предпочли разумно молчать, как Мерлин…  

И непонятно что было хуже. Друид осознал, насколько он трус еще задолго, как герцогиня Корнуэл, пришедшая к нему с огромным животом, в котором билось сердце королевского бастарда, бросила ему это в лицо.  

–Трус! Предатель! Подлец! — герцогиня потеряла над собою контроль, и ее прекрасное лицо исказилось гневом. Она вообще сдала за последние полгода и из цветущей молодой женщины, которой не было еще и двадцати пяти лет, превратилась в уже помотанное и истерзанное создание.  

Он не пытался тогда ей сопротивляться. Он принимал ее слова, как истину, потому что знал, что герцогиня говорит правду, но что с этого? Что с его безмолвного терпения и равнодушия к собственной участи, когда…  

–Эй, друид! — этот голос, так похожий на голос матери, это привычное «друид», звучащее как оскорбление… только вот шаг не ее, а уже Морганы — именно в шаге отпечаток всего пережитого, всего нервного и неровного, что было в ее жизни, все, чему он был виною.  

–Да? — Мерлин торопливо прячет письмо Мелеаганта к «Ланселоту» в карман и для верности разрывает его пальцами в кармане.  

–Я вот что подумала, — Моргана быстро ходит из стороны в сторону, расхаживая так, как никогда не расхаживала ее мать. Та словно бы плыла по воздуху, как невесомое чудо, а эта мечется, как загнанный зверь в клетке.  

Но Моргана не подозревает о его мыслях и торопливо продолжает:  

–Если сократить годы службы в армии?  

–Сокра…- тяжело переключаться от одной мысли на другую.  

–Сокра-сокра, — раздраженно перебивает Моргана. ей не терпится поделиться своей мыслью. — Смотри, сейчас, указом Утера Пендрагона, срок службы стоит двадцать пять лет. Двадцать пять лет!  

Как иронично. Он только думал о том, что ее матери, когда она умерла, еще не было двадцати пяти лет.  

–Естественно, число тех, кто всеми силами избегает службы велико, — продолжает Моргана, не подозревая даже о том, что мысли Мерлина далеки сейчас от службы и сроков. — В результате, часть работоспособного населения не в армии и не на полях, она нигде. Подается в леса, в наемники и черт знает куда еще! Конечно, кому хочется двадцать пять лет подряд быть на службе у короля, когда есть тракт, есть вольная жизнь…  

–Преступников мы ссылаем насильно, — невпопад замечает Мерлин.  

–Да плевать, — отмахивается Моргана, — суть не в этом. Первым приказом мы сокращаем срок службы, вторым — объявляем прощение тем наемникам и преступникам, которые перейдут добровольно на королевскую службу, а также тем, кто оставит Тракт, третьим — назначаем выплаты после окончания службы и даем возможность заниматься домом, торговлей…