Легенда о короле Артуре. Альтернативная версия.

Глава 35

Сладко было то состояние, предшествующее пробуждению, но еще слишком волшебное, дремотное, тонкое. Артур помнил, что вечером накануне свершилось удивительное событие, и уже предвкушал утреннюю ласку, разгоняющую дурман, ведь все отладилось, верно? Моргана пришла к нему, да еще и сама, да еще и настойчивая! Сказка входила в его жизнь нежно, золотистым лучом и он ощущал внутреннее тепло, незнакомое ему прежде, неизведанное, но такое сладкое, восхитительное!  

«Наверное, так просыпается человек, который любит», — подумал Артур сквозь дремоту и попытался представить, не открывая глаз, как он сейчас перевернется на бок, коснется ладонью спины Морганы и она откроет глаза…такая же сонная и ласковая, как ночью.  

Артур улыбнулся сквозь полусон и перевернулся на бок, вытянул руку и нащупал пустоту… медленно, отказываясь верить собственным ощущениям, король открыл глаза и увидел смятую, уже несвежую, но совершенно верно — пустую! — постель. Внутри него что-то оборвалось, и некая сила, наполняющая душу разочарованием, рывком заставила его сесть на постели. Он провел рукой по простыням, по покрывалу, даже по подушкам, что лежали рядом с ним и которые хранили еще лесные ароматы, сопровождающие Моргану, но самой Морганы, конечно же, не нашел.  

Это было сильнее опустошения. Это было сильнее всего горького, что падало на голову Артура прежде. Мечта, еще несколько минут назад вползавшая в его сознание, стала жестокой реальностью и обратилась в угрожающее и серое ничто, насмехаясь над ним, вытягивая последние надежды — Моргана не иголка, не затеряется в одеялах!  

Артур провел рукою по постели еще раз, сминая ее, но безотчетно и грубо, не понимая даже, что делает, и ткань, конечно, поддавалась его напору, покорялась движению его пальцев, позволяя терзать себя, но то была не ткань, то сминалась надежда и вера в последние частицы света. То таяло золото дремотной сладости, также оно сминалось и продавливалось…  

Артур в ярости ударил по пуховой подушке, и та жалобно пискнула внутренностями, но король этого даже не заметил. Его собственная рука, свободная от удара по несчастному предмету постели, затекла от того, что голова Морганы покоилась на ней, но сейчас ее не было! Рука тяжело спадала, возвращаясь в привычное состояние, а Морганы не было!  

–Дрянь! — процедил сквозь зубы король Артур и в этом было не, сколько ярости, сколько какого-то невыносимого пепельного горя.  

Сама же Моргана, спрятанная в тканях своей накидки, кралась самым бесшумным шагом по каменным, пустым и оттого еще более гулким коридорам замка. Ей было плохо. Плохо от самой себя, тошнотворно и мерзко от собственной решимости накануне и хорошо от ночи, и снова, вновь, еще более мерзко от осознания этого самого факта «хорошо». Она ненавидела себя сейчас почти что так сильно, как ненавидела совсем недавно она самого Мерлина. Только вот сладость притупляла боль, но осознание собственной вины перед собою, надрывало сильнее. Она же не может мстить себе? Она не может уничтожать саму себя…  

Моргана толкнула свою — простую, ничем непримечательную на вид, но очень тяжелую на ощупь (а не надо ходить лишним здесь! ), проскользнула в комнату и подпрыгнула, услышав мрачное:  

–Ты опять, да?  

Моргана порывисто обернулась, радуясь тому факту, что ее нервная система расшатана не так сильно, как она сама пыталась это демонстрировать, потому что в противном случае в Ланселота полетели бы сейчас не самые приятные боевые заклинания, а так они только вспыхнули на кончиках ее пальцев синеватыми огоньками и угасли.  

–Идиот! — рявкнула Моргана, оглядывая рыцаря, чтобы убедиться, что она своим страхом от его неожиданного появления не зацепила его.  

Ланселот спокойно сидел в кресле против двери и, судя по его чуть осоловевшему взгляду, он уснул прямо сидя в этом же кресле. Его руки покоились на груди, он как-то сочувственно являл весь свой образ.  

–Какого дьявола? — осведомилась смущенная Моргана, замечая, что неплотно занавески закрывают ее окно и раздражающий рассветный луч светит прицельно в его сторону. Она прошла к окну, плотнее задернула окно, но не обернулась, выражая всем своим видом надменность.  

–Я ждал тебя, хотел поговорить, — просто объяснил Ланселот, и фее представилось, как он дернул плечом. — Но ты не шла, не шла…  

–У меня много работы, — пронзительно неестественным голосом солгала Моргана и тут же поняла, что хочет, чтобы ее поймали на лжи. Ланселот не подвел:  

–Мерлин не в курсе. Николас тоже. Зал Совета закрыт. В архивах тебя нет. Последний раз видели в коридорах возле покоев короля. Учитывая тот факт, что короля не было на вечерней молитве, и он не явился на встречу с Гавейном, а также — слегка смущенный вид Персиваля…  

–Это ни о чем не говорит! — Моргана развернулась так резко, а возмутилась так громко, что это сказала все.  

–Вообще ни о чем, — не стал спорить Ланселот, продолжая выводить ее своим спокойствием. — Но, Моргана, какого дьявола, ты опять?  

–Отстань! — обозлилась фея и свернула взмахом руки на пол кувшин под ноги Ланселоту, — не смей лезть ко мне! Я сама решаю…  

–Где и как совершить ошибку, я понял! — перебил Ланселот, и слегка переместился в кресле, чтобы, не вставая с него, собрать осколки с пола. Особенно крупные он положил на столешницу перед собою. — Моргана, тут есть…  

–Сам любишь его жену! — это прозвучало неожиданно по-детски, и Моргана едва удержалась, чтобы не рассмеяться: истерически нервно от этого самой.  

–Я с ней не спал — это раз, второе — измена, это не одно и то же с тем, что делаешь ты, — Ланселот не смутился, но взгляд неожиданно посуровел. — Он твой сводный брат, фурия ты чертова! Что ты от него хочешь? Он уже знает, что сделал тебе ребенка, видит, что ты справляешься в совете, а он — не тянет и половины! Он видит это, так тебе мало? Мало того, что ты поставила его перед фактом, того, что он сам поспособствовал появлению своего убийцы, так ты еще и дальше его терзаешь?