Легенда о короле Артуре. Альтернативная версия.

Глава 37

Человек, скрючившийся в три погибели, всегда выглядит жалко, а если это скручивание произошло в кресле с «историей», то его жалкое состояние становится практически непередаваемым — это надо увидеть, это нельзя описать. Ни одни строки не передадут той бледности благородного лика, ни одно слово не расскажет о блестящих бусинках пота на лбу, никто не сможет выразить словами того выражения крайней степени ужаса, что возникает на воинственном и суровом лице… человек слаб, и эту слабость не отражают строки, взгляды — ничего, это могут отразить лишь внутренние чувства…

Мелеагант плотнее прикрыл тяжелые портьеры на окнах, чтобы лунный свет не проникал в комнату — незачем еще больше создавать теней, незачем менять лики стен, не нужно. Судя по скрючившемуся в кресле Уриену — графу еще долго предстоит держаться дальше от открытых и приоткрытых источников света, от всего, что может явить Тень.

-Ну? — ласково осведомился Мелеагант, мерно и спокойно разливая вино из кувшина и себе, и Уриену и подталкивая один кубок к другу, — я предупреждал тебя?

Граф вздрогнул, когда кубок проехал по столешнице и остановился перед ним, словно ожидая, что из него, наконец, выпьют, но даже когда кубок, звеня, замер, Мори не протянул к нему руки и призрачно вглядывался как сквозь него, ожидая какого-то, ему одного известного подвоха.

-Выпей, — вздохнул Мелеагант и подал дурной пример.

Граф покорился. Дрожащей рукой обхватил кубок и залпом осушил его, выдохнул, пытаясь сладить с неожиданной крепостью напитка, что пролился в его желудок, отставил пустой кубок в сторону и уже более ясным и твердым взором обвел комнату.

-Они ушли? — его голос был приглушен, и срывался даже в таком состоянии.

-Ушли, обещав вернуться, — усмехнулся Мелеагант, — прости, я не хотел тебя пугать. Я всегда скрывал их присутствие. Видишь, не из недоверия, но из-за человеколюбия!

Уриен выругался и попытался взять кувшин, чтобы снова наполнить свой кубок вином, но не смог, его пальцы срывались с узкого горлышка и принц де Горр, не выдержав подобного издевательства над кувшином, сам разлил новую порцию.

Прошло уже легче. Уриен смог вернуть себя в норму гораздо быстрее, чем любой другой человек, обладающий даже более жестким каркасом нервной системы.

-Они всегда…- спросил Уриен, все еще борясь с легкой тошнотой, которая подступила к его горлу, едва он увидел, как вокруг Мелеагант начали змеиться стены и видоизменяться, отделяя какой-то сгусток, который, медленно вращаясь, начал вырисовывать вокруг Мелеаганта переплетных червей, что на ходу стали обретать форму…почти человеческую, но недостаточно близкую к людям.

-Они всегда…рядом? — наконец, промолвил граф.

-Всегда, — Мелеагант пожал плечами, — они не страшные.

Граф даже не нашелся, что возразить. По его мнению, они были не просто страшные, они были очень страшные. Более того, Уриен сказал бы, что они даже жуткие, чудовищные, но

совершенно не «не страшные». Какие угодно, но отвратительные, омерзительные, пугающие — это без сомнений.

-И в детстве? — верить в то, что эти жуткие твари преследуют Мелеагант с самого первого дня его жизни, моргают желтыми своими глазами и шипят из стен и маленьких щелей, не хотелось. Это было ужасно и тяжело.

-И в детстве, — подтвердил Мелеагант. — Я привык к ним. Знаешь, когда я стал их узнавать, я перестал уже их бояться. Мне было даже…любопытно.

-Любопытно ему было! — не выдержал Мори, но подняться так и не смог, и его гнев остался в «историческом» кресле. — любопытно… ты каждый день видел их! Почему ты никому не говорил об этом?

-Они говорили мне, что мы друзья, — мрачно отозвался Мелеагант, — а мой отец говорил, что у меня не может быть друзей. Знать то, что он ошибается, было для меня самой лучшей отрадой. Не забывай, Уриен, что кроме тебя, у меня долгие годы не было ни одного близкого существа, а они…оберегали меня, они качали мою колыбель, так они говорили мне. Они шептали мне сказки о других мирах, рассказывали о подлунном и подземном мире, они помогли мне не стать сумасшедшим.

-А может быть, и зря? — невинно предположил Уриен, который все-таки сладил со своим страхом и тем, что видел. Как бы не получалось, что бы не плела жизнь, Мелеагант был его другом, братом! — значит, придется мириться с тем, что питомцев он выбирать не умеет. Или же питомцы не умеют выбирать Мелеаганта.

-Может, сойди ты с ума, все было бы проще? Может, мы вообще все сошли с ума? Может, нам уже все кажется? — не унимался Уриен и Мелеагант спокойно налил ему еще вина.

-Я пытался уберечь тебя от них, — промолвил принц, — я не был уверен, что ты готов увидеть меня в окружении чудовищ.

-Ты же сам сказал, что они не страшные? — возмутился граф и скосил взгляд в угол, ему показалось, что тень, дремлющая в углу, оставленная от свечного пламени, слишком неискренне себя ведет. Становилось жутко. Осознание того факта, что за Мелеагантом, а значит, и за его окружением, почти всегда наблюдают выходцы не из этого мира, это не то, о чем хочется узнать в ночной час.

-Я пытаюсь, все еще пытаюсь уберечь тебя, — Мелеагант хранил какое-то смутно подозрительное спокойствие, и, если бы Уриен знал бы его меньше, он бы не увидел, сколько скрыто за этим спокойствием, сколько страха…

Ведь Уриен может испугаться. Может уйти. Может отвергнуть его дружбу. Идиот! Как будто это возможно. Как будто их не связывают годы детства, юношества… годы веселья и горечей, битв и интриг…

-Если ты напуган…- начал было Мелеагант, но Уриен оборвал его:

-У одного народа… далекого, очень далекого, есть пословица: «не так страшна смерть брата, как смерть друга», братьев у меня нет, а друг один. Я не хочу сказать, что ты ненормальный, но ты ненормальный… я раньше думал, что встречу своих друзей на поле брани, где буду биться с ними

плечом к плечу, я и предположить не мог, что буду однажды сидеть в древнем кресле и трястись от страха… я не трус, Мелеагант, ты знаешь! Я рвал глотки, я резал, колол и жег. Бывали битвы, когда моя одежда насквозь пропитывалась смертью и кровь, но я не боялся тогда, нет! А сейчас — да, был момент, когда я испугался. Смерть для меня привычна, а вот прыгающие уроды из сгустков силы — нет. Я боюсь их, потому что не знаю… оказывается, я ничего не знаю! В мире много чудес, много знаний, но они не открылись мне так, как открылись тебе. Что же, пусть так! Но разве пёс завидует ворону за то лишь, что тот может летать? Нет, Мелеагант…