Легенда о короле Артуре. Альтернативная версия.

Глава 42

-Я сильно изменилась? — спросила Моргана, в третий раз придирчиво оглядывая себя в чуть мутное, немного неровное зеркало. — Распухла, да?

-Ты беременна! — напомнил терпеливый Ланселот, призванный мистической потребностью поговорить в самую таинственную часть замка, однако, пока он так и не смог заговорить о том, что волновало его. — Конечно, ты будешь меняться.

-Ноги, как тумбы…- пожаловалась Моргана, глядя на свои стройные, по мнению Ланселота, ноги. — И лицо в отеках…

-Моргана, еще где-то полгода ты будешь меняться, а потом…все. Родишь, и возвращай себе форму, станешь лучше, чем прежде, — рыцарь прикусил язык, заметив, как у отражающейся в мутном зеркале Морганы изменилось лицо. — То есть, ты, без сомнения, и раньше была очень красива, но очень худа, нет, я не хочу сказать, что тебе следует похудеть сейчас или, что ты некрасива, когда худа, ты была очень красива, то есть, была и остаешься…

Несчастный юноша запутался в конец, а Моргана, наконец, сдалась, засмеявшись над его легкой паникой, и отвлеклась от зеркала:

-Да плевать, Ланселот! — весело отозвалась фея, — рожу, потом стану прежней. Что пришел? Погоди…

Она отшатнулась в сторону, почти легла на мутное зеркало, искоса разглядывая Ланселота, с подозрением, которое не ослабевало, Моргана еще изучала его почти две минуты, затем щелкнула пальцами:

-Расчесался по-другому?

-И где твоя внимательность? — притворно вздохнул Ланселот, но это ее ничуть не расстроило.

-А чего тогда довольный, если не сменил? — грубо осведомилась Моргана и схватила вдруг резко Ланселота за палец, — колечко прикупил? Обруча-альное.

-Не трогай, — жалобно попросил Ланселот, вырывая ладонь из ее цепких пальцев. — Все тебе надо потрогать вечно.

-Гвиневра? — догадалась Моргана каким-то совершенно другим голосом.

-Она, — не стал отступать Ланселот, — да, Моргана, это она. Подарила, сказала, что это магические кольца, что свяжут ее с тем, кого она любит. Подарила и сказала, что не отступится от господа, соединившего ее с Артуром, но любовь свою таить не может. Я дал ей слово, что не оскорблю ее любовь недостойным поведением, не стану требовать от нее…ничего.

-До первой юбки, — невесело отшутилась Моргана, — Ланселот, ты же… вы не любовники!

-Я на других смотреть не могу, — отозвался рыцарь, — прекрати, Моргана. Это не самое важное, моя душа и ее душа…мы встретимся в другом мире.

Моргана странно смотрела на Ланселота, и взгляд ее выражал целую гамму чувств: от недоверия, до сочувствия и даже какой-то легкой печали, он переходил к откровенной грусти и зависти.

-Что? — не выдержал Ланселот. Ему было очень неприятно от этого ее странного взгляда. Если бы она пришла в ярость, если бы открыто начала шутить над ним, если бы заплакала — все было бы куда проще, чем то, что складывалось сейчас в ее бесприютной, словно бы неживой комнате.

-Есть одна… баллада, — последнее слово далось Моргане с видимым усилием, она отвернулась к витражному стеклу, скрестила руки на груди и как-то отстраненно, словно бы читала откуда, промолвила: — Он уходит в рассвет с щитом и мечом, «встретимся в другой жизни, любимый» — шепчу. Он уходит, оставляя ненужный мне дом, это необратимо и я глухо ему в спину кричу. Он умирает у меня на руках — его забирает чума. «Встретимся в другой жизни, любимый!», у меня нет даже сил на страх, меня не отражают зеркала, это необратимо…

Моргана осеклась. Ланселот, заинтригованный (нечасто ему выпадала возможность послушать что-то этакое от Морганы, несвязанное с историей, а имеющее такой романтичный настрой), выждал из вежливости, затем спросил:

-Они встретились?

-Да, — фея неопределенно махнула рукой куда-то в сторону. — Они встретились в одной из жизней, прошли до этого много других, где один умирал на глазах или руках другого. Когда же пришла жизнь, где был мир, оказалось, что он женат не на ней…

-Не на ней? — рыцарь даже замер, забыв, что потянулся к кувшину с вином, — а почему?

-Потому что решил, что любит другую, — отозвалась Моргана, абсолютно спокойно разворачиваясь лицом к комнате, — и тогда…она избавила его от жены.

-Убила? — с ужасом предположил Ланселот.

-Нет, — Моргана как-то нехорошо блеснула глазами, — не убила, нет. Она заставила разлучницу уйти в сторону, сказала любимому, что жена его покончила с собою, утешила псевдо-вдовца, а после убила его и отравилась сама.

-Мне…- в горле Ланселот пересохло, словно он наглотался песка, — не нравится эта баллада.

-Ее любили петь в трактире, где властвовала Гайя. Она сама пела ее часто, это одна из баллад с ее земли, — жестко ответствовала Моргана, и что-то зловещее почудилось Ланселоту в ее спокойствии. — Впрочем, у этой баллады есть и более праздничный финал. Они долгое время, несколько жизней не могли встретиться, а потом… он нашел ее. Нашел и понял, что она его даже не помнит, перегорела ее любовь за долгие смерти!

-Празднично, — саркастически согласился Ланселот, — я не удивлен твоему…мировоззрению. Но я пришел поделиться с тобою своим счастьем, я…жив, понимаешь?

-Нет, — Моргана покачала головой, — ты выбрал худший ад. Раньше и ты, и она — вы оба могли сомневаться и утешаться нелепым «1показалось», теперь же, ты, видя, как Артур выходит с нею, как целует ее…

-Молчи…- простонал Ланселот, а Моргана и не собиралась продолжать, почему-то ей тоже не хотелось представлять Артура с Гвиневрой, и причина была не в простом человеколюбии, а в ревностном и желчном чувстве. Она поняла, что неспособна на то, чтобы просто взять и сделать вид, что он ей безразличен.

-А если она забеременеет? — давя не то свою душу петлей безысходности, не то его душу, продолжала Моргана, — как ты будешь жить?

-В такие минуты я тебя ненавижу! — Ланселот обхватил голову руками, словно пытаясь скрыть все свои чувства. — Зачем ты так жестока со мной?

-Ты должен знать, — жестко отрезала фея и почему-то снова обернулась к окну, — Ланселот, это никак не может закончиться хорошо. Кто-то будет страдать. Кто-то всегда страдает — таков закон. За счастье, что ты испытаешь в пять минут, ты будешь пять лет умирать душой, потому…