Легенда о короле Артуре. Альтернативная версия.

Глава 49

-Я могу помочь, если…- Мерлин осёкся. Женщина распрямилась, и Мерлин на минуту подумал, что сошел с ума… — Гвиневра? Ты… ты рылась в документах Морганы? Какого чёрта?

Гвиневра круто распрямилась, ее светлые волосы разлетелись по плечам, она обмякла от страха, попыталась неуверенно взять себя в руки, надменно улыбнулась Мерлину, но под его суровым взглядом не смогла удержаться. Закрыла лицо руками, отняла тут же руки, мелко задрожала, ее лицо сморщилось, Мерлин неожиданно с отвращением и жалостью подумал, что она слишком уж юна…и красота ее не стоит дорого. Гвиневра, словно услышала и тоненько всхлипнула.

-Без драм! — сурово оборвал Мерлин, и Гвиневра перекрестила рот от неожиданной суровости его голоса. — Ты рылась в ее бумагах. Зачем?

Если бы тот проклятый ящик задвинулся, а сама Гвиневра, роясь в письмах и приказах Морганы не сдвинула бы ровные стопки, которые Моргана любовно складывала для своего удобства, если бы Мерлину не была бы нужна Моргана и он уже не успел изучить ее привычку складывать приказы особым образом и не отметил неровность листов опытным взглядом, если бы… все происходит не так, как мы того желаем! Все эти «если» складываются в ужасную картину, которую мы имеем, а картина неприглядная: ее величество королева Гвиневра поймана врасплох у стола с документами сводной сестры своего мужа и советницы Камелота! Да Моргана ее просто на куски порвет за один факт вмешательства в свою жизнь! И будет, по мнению Мерлина, права. Сам друид не выносил такой подлости. Для Мерлина распускание слухов, интриги и даже шантаж не были так страшны и низки, как попытки вломиться в чужую жизнь.

-Дура! — выплюнул Мерлин, подошел к столу, плечом отталкивая Гвиневру, которая металась между паникой, смутной яростью застигнутой преступницы, страхом и желанием разрыдаться Агате в живот.

Мерлин твердой рукой поправил листы приказов и письма, рывком задвинул ящик, вздохнул — Моргана, если будет не в духе, сразу заметит, что что-то не то. В хорошем же настроении она пребывает редко… беда!

Мерлин обернулся к Гвиневре, грубо взял ее за локоть и вытащил, обмякшую и полностью растерянную, уверенную, что ее тащат на судилище, из комнаты, захлопнул дверь. Мерлин тащил Гвиневру, напрочь забыв про ее королевский престол, про ее положение при дворе, сейчас она была никем в глазах друида. Только дурой. Малолетней дурой, что пытается лезть туда, куда ей лезть нельзя!

До своего кабинета Мерлин почти волоком дотащил Гвиневру и грубо впихнул ее в комнату, запоздало подумав, что погорячился и напрасно так сильно схватил ее — синяки останутся, и она…надо же! — даже не всхлипнула, не умолила его, не дала понять, что больно. И сейчас стоит, сжимая губы в нитку, дрожит от страха, вот-вот расплачется.

-Ну, зачем тебе это? — Мерлин почувствовал даже не ярость, не гнев (нельзя злиться на полную потерянность и юность, омраченную таким ликом), а разочарование. Если даже Гвиневра, если даже она лезет в интриги, то можно ли верить хоть во что-то? Она была светлым пятном Камелота. Она чисто и ласково смотрела на Артура, даже когда он прожигал взглядом лишь Моргану. Она ластилась к нему и плакала от восхищения замком при первом прибытии сюда… и теперь! Что стало с нею теперь? Кто допустил это падение? Кто виноват? Неужели снова Мерлин? Неужели он проглядел еще одну душу? Еще одну голову…

-Он спит с нею! — Гвиневра закрыла лицо руками и дала волю слезам. Ее плечи теперь тряслись крупной дрожью, и Мерлин от облегчения чуть не расплакался сам. Ревность! Слава богу — не жажда власти, а ревность!

-С чего вы взяли, ваше величество? — Мерлин попытался заговорить ласково, но он не мог. Он действительно не мог.

-Я видела…- прошептала Гвиневра, когда немного успокоилась. — Я хотела увидеть его письма… к ней! Доказать… потребовать у Артура прекращение этого постыдства, этого…разврата!

-О, светлая королева, — Мерлин был даже тронут, — даже сейчас, когда ваше сердце говорит о Ланселоте, вы остаетесь верной своему супругу и желаете сохранить брак! Я восхищен, но умоляю вас, Гвиневра, больше никогда не лезть в такие низкие вещи! Это подло, вы понимаете, дитя?

-Да-да-да, — Гвиневра заметалась, страшно закачалась из стороны в сторону, побледнела, — я понимаю! Мне нет прощения! Она не виновата! Я подлая. Я плохая, дрянная…

-Вы юная, королева, — Мерлину очень хотелось верить в то, что Гвиневра совершила лишь проступок, лишь не подумала… он не хотел верить, что она влезла в змеиный клубок и прочно уже сплелась с ним. он не хотел верить и Гвиневра, угадав это каким-то тонким женским чутьем, подыгрывала ему, показывая полное расстройство свое и ярость к самой себе. Она пыталась справиться, она пыталась поверить себе сама, понимая, что если поверит своей лжи, то Мерлин уже легко обманется, настолько ему хочется не признавать того, что весь Камелот прогнил до основания!

-Вы очень юны, — устало повторил Мерлин, — вы совершили ужасную глупость, но я среагировал так, боясь за вас. Вы представляете, что сделала бы Моргана, если бы застала на месте? Она бы не поверила в то, что вы ревнуете. Даже мне показалось, признаю, что вы влезли в интриги!

-Я? — Гвиневра побледнела по-настоящему. — Мерлин… как вы…

Она захлебнулась словами, задохнулась собственными эмоциями, представив, что действительно сделала бы с ней Моргана, поймай ее там. Да Гвиневра уже не сидела бы в кресле! Мгновенно Моргана бы выдала и ее Артуру. В лучшем случае…

А все Леодоган! Отец сказал, что Гвиневра должна прийти к Моргане с «дружеским» визитом, и, если ее нет, посмотреть, что лежит в каждом ящике на поверхности и на ее столе. А если есть она на месте, оглядеть стол, отвлекая ее какой-нибудь ерундой. Гвиневра не хотела идти на такое задание, но отец настоял, напомнив, что Моргана проводит ночи с Артуром. Моргана проводила их, по словам Кармелида, с самого своего прибытия. Дальше уже, воспользовавшись метанием дочери, Леодоган солгал, что и эту ночь Моргана и Артур провели вместе. На вопрос Гвиневры же, откуда он это знает, Леодоган солгал еще, заявив, что он «ради дела», и никак иначе, начал роман со служанкой Морганы — Марди (здесь нужно уточнить, что сама Марди о подобном, однако, в курсе не была), и что он, Леодоган, провел эту ночь с Марди и видел, как Моргана и Артур ушли вместе. И, хотя Гвиневра не была уже давно в сердце своем женою Артура, и телом и душой, принадлежала она другому, ей стало обидно, жестоко обидно за саму себя, доверившуюся и обманутую. Ее ткнули носом в то, что все кругом знают о связи Артура и Морганы, и смеются над нею, Гвиневрой. И Гвиневра должна показать, что она стоит. И начать ей следует с того, чтобы залезть в стол коварной разлучницы…