Легенда о короле Артуре. Альтернативная версия.

Глава 62

-Папа! — Гвиневра попыталась пробиться к своему же отцу, но ее не пускал слуга.

-Герцог Кармелид занят, ваше величество, — слуга смотрел нагловато, как может смотреть только тот, кто абсолютно уверен в своей безнаказанности, — он велел не тревожить его.

-Вы спятили? — Гвиневра растерялась, — я королева! Я…жена короля Артура Пендрагона, я имею право беспокоить того, кого захочу и тогда, когда захочу! Тем более…герцог Кармелид — мой отец!

Гвиневра ожидала, что после этих слов ее пропустят с извинениями, у нее в душе еще теплилась надежда на то, что слуга просто не знает, кто она, не признал и сейчас сам бросится открывать ей двери, но слуга не шелохнулся, продолжая нагловато улыбаться ей, и чуть виновато отводить взгляд.

-Пропустите немедленно! — разъярилась Гвиневра и для верности, исхитрившись, стукнула даже кулаком в дверь, — отец!

-Что за шум? — из-за угла вынырнула Моргана — как всегда, в не самом добром расположении духа. Ее недобрость увеличивалась благодаря тому, что ни она, ни Лея так и не придумали, как сохранить тайну Кея. Лея предложила отправить Кея прочь, на что Моргана заметила, что он не выживет где-то вдали, да и глупо это было — так избавляться от юродивого. Артур все равно объявит его розыск. В свою очередь Моргана предложила отравить Кармелида, и, хотя, идея ей самой не очень нравилась, Лея возмутилась еще больше — она слишком привязалась к Гвиневре и не хотела, чтобы девушка страдала из-за смерти своего отца.

-Хватит с нее! — категорично заявила Лея.

-А с Артура не хватит? Его молочный брат — юродивый, еще и убийца! — и Моргана прикусила язык, встретив насмешливый взгляд Леи, — ладно, допустим, он это заслужил…

-Мне жаль Кея, а не Артура, — разъяснила жена сэра Персиваля. — Мне плевать, что будет переживать этот дрянной король! Кей бедняжка, Октавия заслужила…не так, возможно, но заслужила!

-Что за вопль? — поинтересовалась Моргана уже яростнее, — это я должна орать! Я!

-Меня не пропускают к моему же отцу, — мгновенно пожаловалась Гвиневра. Она среагировала так, как среагировала бы в каждый момент своей жизни — она искала помощи у сильного. Когда отец злился на то, что Гвиневра съела кусочек хлеба за ужином (вдобавок к обеденному), он начинал на нее кричать и выговаривать и тогда Гвиневра бежала к Агате, спорить с которой герцог сильно не решался, зная, что у няньки крутой нрав и что она может и ударить, и не посмотреть на титул. Когда же появился Артур в жизни Гвиневры, она обрадовалась столь сильному защитнику, но, как оказалось, Артур не мог заботиться о ней, не умел даже заботиться и о себе. Ланселот же мог, он отдавал ей всю заботу, всю любовь, но все же, его не было постоянно рядом. Моргана же оказалась сильнее всех…

-А оно тебе надо? — мрачно осведомилась Моргана, — так себе компания же.

-Он не разговаривает со мною почти, не приходит, я его совсем не вижу! — это было правдой. После того, как Леодоган узнал о том, что Марди от него беременна, он, окрылившись радостью, ожидая наследника, совсем отдалился от дочери, полагая, что та уже королева, а значит, все-таки, ее влияние есть, ее положение пока надежно. И Гвиневра, оставшись теперь без поддержки отца,

не могла найти утешение в Ланселоте (тот был в отъезде), в должной степени в Лее (она по-прежнему пропадала у королевы, но все-таки, иногда отходила, семейная жизнь разделяла их), и даже в муже, потому как того потянуло на подвиги! От этого чувство отдаления было острее, чем раньше. Гвиневра решила навестить отца и вот — результат! Ее, королеву, дочь, не пустили к собственному же отцу.

-Ясно, — вздохнула Моргана и обратилась к слуге, — пропусти!

-Не положено, я сказал, что не пущу, — слуга занервничал. Одно дело — добрая королева, у которой нет даже политической поддержки, другое — Моргана, которая легко отвешивает подзатыльники королю, не пытаясь заботиться о его положении.

-Что? — переспросила Моргана, и слуга понял, что лучше послушаться.

-Уже открываю, — возвестил он, пропуская женщин к покоям герцога Кармелида.

Герцог Кармелид был в компании Марди. Она лежала на диком сборище кружевных одеял, утопая в них, боясь пошевелиться. Кармелид теперь каждый день приглашал к ней врачей, чтобы те подтвердили — все хорошо, ему было плевать на нее саму, его волновал ребенок. Как сказала ему приглашенная гадалка, восхитительная, никогда не ошибающаяся Ирма — она носила мальчика. Мальчика, которым так грезил Леодоган!

-Какого черта? — осведомилась Моргана, заметив свою бывшую служанку на постели, которая была абсолютно неудобной из-за огромного количества подушек, простыней и черт знает чего еще. — А Моргана, значит, ходи без служанки?!

Марди попыталась вскочить, завидев свою старую грозную госпожу, но Кармелид прикрикнул на нее:

-Ляг обратно!

И Марди послушно опустилась на подушки.

-Я жду лекаря, — проворчал Леодоган, — у меня нет времени, что у вас?

Он даже не взглянул внимательно на дочь и не заметил, как она взглянула на него. С каким отчаянием.

-Ты, никак, надумала? — спросил у Морганы Леодоган, — про записку?

-Артур еще не вернулся, я дм ответ к его приезду, — холодно отозвалась фея. — Твою дочь не пускали к тебе. Она королева. Ты вспомнишь про это?

-У меня скоро будет еще и сын, — Кармелид ткнул пальцем в Марди, и та закрыла лицо руками от стыда. Моргана и Гвиневра синхронно взглянули на девушку, Моргана вспомнила, как Марди просила вытравить ей плод и ледяная тоска взяла ее за горло. Она кашлянула, чтобы сбить оцепенение с горла, и вернуть себе дар речи. Гвиневра отреагировала еще хуже. Ей все вдруг стало понятно и сделалось королеве яростно. Ее отец, который так любил ее отдалился потому лишь, что теперь ждал нового ребенка! Значит, Гвиневра ему больше не нужна? Он ее больше не любит? Он не желает ее знать? Она не оправдала его надежд? Она подвела отца?

Тысяча мыслей пронеслась вихрем. Гвиневра судорожно вспомнила, что Марди едва-едва старше, чем она сама и от этого королеву замутило. Ей вдруг сделалось стыдно и больно, вмиг будто бы перекрыли все светлое, что оставалось в ее мире, и перед глазами проступила пелена мутноватой ржавой дымки.