Легенда о короле Артуре. Альтернативная версия.

Глава 64

Это была редкая, украденная от придворных и дел минута их настоящего счастья. Лилиан боялась, что не успеет полностью насладиться ею и только это омрачало лик девушки, но Мелеагант не видел этой печали, лежа на ее коленях с прикрытыми глазами. Лилиан догадывалась, что у него головная боль и потому, поглаживая его по волосам, незаметно впутывала между своими пальцами небольшие узелки силы, призванные снять неприятные ощущения. Мелеагант не чувствовал этого — разряды силы были слишком слабы, а может быть, он делал вид, что не замечает, Лилиан уже поняла, что когда речь идет о Мелеаганте никогда нельзя быть уверенной ни в чем абсолютно. Даже если все кажется очевидным, не значит, на деле, что эта очевидность — истина.

-Лилиан? — позвал Мелеагант, не открывая глаз, и целительница замерла, ожидая продолжения, и прекратила гладить его по голове, словно от этого мог ухудшиться ее слух и она пропустит что-то важное из его слов.

-Да? — спросила она, когда продолжения не последовало.

-Про странствия Морганы я кое-что слышал, от нее, от Ланселота… однако, ты же тоже блуждала по Британии? Расскажи мне что-нибудь, что помнишь вернее всего.

Лилиан задумалась, вспоминая свои небольшие приключения. Жизнь пощадила ее и все истории можно было рассказать в одной: «я шла и шла по землям, лечила…шла дальше». Конечно, можно было рассказать про целительство, про то, как ее благодарили и какие случаи встречались, но это было каким-то не таким, скучным, даже для самой Лилиан. Можно было рассказать о волках и о той ночи в лесу, которую она провела на сыром мху под деревом, заблудившись в лесах Севера, нет, пожалуй, тогда Мелеагант сочтет ее глупой или трусливой, нет. Что?

-Знаешь, — осторожно заметила целительница, — я знакомилась с разными людьми: крестьяне, каменщики, торговцы, путники, бродячие барды, но это тебе, наверное. Не будет интересно?

-Расскажи о ком-нибудь, — предложил Мелеагант.

-Ну…- рассказать! Легко он сказал! А сколько было их перед дорогами Лилиан, сколько прошло перед ее взором? Скольких она лечила, со сколькими встретилась? — Хорошо!

Вспомнилось и ей одно имя, один лик.

-В тот месяц я шла на север, вслед за горячкой, лечила в селениях, не брала деньгами, брала кровом и пищей, меня принимали по-разному, — Лилиан снова принялась поглаживать принцу волосы, перебирать их шелк, не забывая вплетать силу, — где-то с подозрением, где-то за ведьму принимали, но, в целом, очень тепло. Кров я находила, чашу молока и пшеничную лепешку тоже. Бывали, конечно…

Бывали, они всегда бывали. Те, от кого хочется бежать, скрываться. Пьяницы, которые зазывали ее с собою в кабаки, грубияны, хватавшие ее, крестьяне, спасавшие на нее собак и осыпавшие девушку бранью. Дороги полны не только благом и интересными встречами, но и отвратительными столкновениями!

-И всё же, — продолжала Лилиан, — хороших людей было гораздо больше. Меня пускали на двор, меня не боялись дети и женщины всегда хотели дать мне рубаху или башмаки, когда видели, что мои истоптаны. В тот месяц я шла за горячкой на север, и мой путь пролег через Великий Тракт.

Меня пугали, что если не одолеть Тракт к закату, ночью там только погибель, но я сбилась, не рассчитала сил своих и потратила много времени, идя в другую сторону, день уже сменился ночью, когда я набрела, наконец, на один трактир, его содержала бывшая римская рабыня по имения Гайя…

Внутри трактир оказался добротным. Странное дело — в нем содержались черты строгости, порядка и железной воли владелицы и абсолютное бесчинство. Едва Лилиан вошла внутрь, так сразу же поняла, что совершила ошибку еще большую, чем ту, что она оказалась в это время на Тракте. Трактир оказался одним из пристанищ разбойников и налетчиков Тракта…

Их выдавал громкий, грубый и жестокий смех, хмель, витавший плотным клубом до самого потолка, приглушенный свет, и некоторые лица несли на себе травмы, синяки…у многих, как сразу успела заметить перепуганная Лилиан, отсутствовали или передние зубы, или пальцы, а лица были в шрамах, хотя, попадались и обычные, свежие, молодые лица, но Лилиан от этого становилось лишь хуже. Среди столиков, где нельзя было понять, где какой (посетители сидели вроде бы и вместе, а вроде бы разбивались на кучки, при этом, умудряясь спорить по всему залу, крича своему противнику оскорбления и ругательства через всю залу), блуждали девицы. У девиц был такой слой пудры и румян, волосы же были так грязны, а губы подведены настолько ало, что даже не глядя на их измотанный вид, на растрепанные, полузастегнутые платья из дешевой ткани, становилось понятно, кто это…

Наверное, она слишком долго стояла на пороге, напуганная жизнью, которой раньше не встречала. Постепенно все взоры обратились на нее и разговоры даже как-то притихли. Девушка в молодые годы, красивая, одна, на Тракте… это, по меньшей мере, интересно!

-Здравствуйте…- пискнула Лилиан, понимая, что едва-едва не плачет от страха, кто эти люди? Вряд ли просто добрые путники! Скорее всего, они ее не отпустят живой. Хорошо, если просто убьют, как убивают одним точным движением крестьянки куриц!

Рано или поздно, но в любом странствии попадается опасность. Лилиан поняла, что окоченела от холода, и желудок ее сводило спазмом от голода, а с кухни доносились запахи, от которых даже кружилась голова! Прямо же в зале резали овощи, картофель, запеченный в горшочках с дольками чеснока и цыплята, облитые красным соусом, жарящиеся на вертеле…

-Ты чья? — женский резкий голос, принадлежавший самой Гайе, заставил Лилиан вздрогнуть и увидеть сухопарую женщину уже зрелых лет, но сохраняющую когда-то пленяющую красу. Волосы ее были черными, не тронутые сединой, и только мелкая сетка морщин на лице могла указать на ее возраст, да еще, пожалуй, слишком холодные, жесткие глаза…и руки — таких рук не бывает у девушек знати и знатных женщин даже в старости, но такие руки могут быть и в юности, если юность сопроводилась тяжестью труда.