Легенда о короле Артуре. Альтернативная версия.

Глава 72

Сначала Артуру показалось, что всё, что имело смысл в его жизни мгновенно стало пустотой и ничего более не наполняло его мир. Затем возникла слабая, очень слабая, тонкая, почти прозрачная надежда на то, что она шутит, но её взгляд, в котором медленно проступало то, что она, наконец, осознала сказанное и только сейчас представила, к каким последствиям может привести такая откровенность, разочаровал Артура и в этой надежде. Проскочила, правда, на долю, безумная мысль – он спятил! Он совершенно спятил! Но комната висела перед его мысленным взором строго и ровно…

Гвиневра попятилась. Она уже жалела. Её желание отомстить за себя, за все свои обиды и отцу, и мужу, вышло из-под контроля, но теперь разум стремительно возвращался, и Гвиневру залихорадило от страха. Она цеплялась за стену, и только это одно спасало её теперь от того, чтобы упасть королю в ноги.

А он – потерянный и разом разуверившийся во всем светлом, во всем живом, стоял, не зная, куда смотреть, не зная, что делать. Он не мог представить! Решительно не мог!

-К…как? – наконец промолвил Артур, когда слова медленно начали его посещать снова.

-Я люблю его, - прошептала Гвиневра и медленно сползла по стене вниз, прикрывая голову руками, не ожидая уже, что уцелеет.

-И…когда? – Артур отвернулся от неё к окну, пытаясь собрать какую-нибудь картинку. Представился отдельно Ланселот – верный и преданный, отдельно Гвиневра – слабая, юная… вместе же разум отказывался их сводить.

Она не ответила. Тихо всхлипнула. Почему-то именно этот всхлип взбесил Артура гораздо сильнее е слов. Если уж она решила признаться, и вести себя, как королева, как взрослая женщина, пусть уже держит свою роль! Пусть держит голову! Время слез кончилось, он ей, в конце концов, не отец!

-Отвечай! – сурово приказал Артур, и в этой суровости прошли очень зловещие, очень сильные ноты. Гвиневра затрепетала ещё сильнее, задрожала, её затрясло, разум, и голос совсем уже покинули ее. Всё, что вырывалось теперь из ее груди, не складывалось в слова – лишь в тихий писк…

-Отвечай мне! – потребовал Артур и в один шаг преодолел расстояние, что их разделяло. Гвиневра упала ничком на пол, она странно выла или же…пищала. Её тело тряслось, как в горячке, она пальцами, ломая беспощадно ногти, царапала пол, и, кажется, совсем обезумела…

-Ответь! – Артур почти прорычал эту мольбу, он уже не помнил своего вопроса, помнил лишь, что она не ответила ему и вывела его из себя этой своей слабостью. Трон не место для слабости. Трон не место для тех, кто не может держать себя в руках!

Артур сел рядом с нею, преклонил колено и одной рукой поднял её голову, вырывая из её прически какие-то жемчужинки-заколки, которые тут же запрыгали по полу, весело укатываясь куда-то под диваны, кровать, стол… Артуру пришло в голову, что жемчужинки были на её свадебном платье. Ненависть заполнила всё его существо, он, не думая, сильнее вцепился в волосы Гвиневры, и только её вой и стон привел его в чувство. Король с удивлением увидел дело рук своих – полностью растрепанные волосы королевы и поспешно выпустил ее голову, поднялся…

Она так и оставалась лежать, сжавшись в комочек, словно это могло теперь ее защитить. Артур шагал по комнате, мерил её, не мог понять, что преобладает в нем.

Ненависть. Как она посмела? Как Ланселот (почему-то его имя вспомнилось Артуру с трудом), посмел? Разве Ланселот не спас ему жизнь? Разве Ланселот не был другом Морганы? Моргана… почему-то и её имя ударило тяжестью по самому сердцу Артура, захватило сухостью его горло. А она… Гвиневра! Жена. Да, он изменял ей…

Артур бросил быстрый взгляд на нее, но поспешно отвернулся. Сейчас его разум уже легко представил, и даже услужливо подсказывал, как Гвиневра и Ланселот тонут в страстном поцелуе, не в силах оторваться друг от друга, а её тонкие пальцы расстегивают его рубаху. Хватит…хватит! Хватит!

Не было такого! Не было. Это проверка. Провокация! Моргана прикидывалась гвиневрой, так почему кому-то еще так не сделать? Утер взял облик отца Морганы, чтобы обмануть ее мать, Моргана взяла облик Гвиневры, чтобы отомстить ему, так может быть и сейчас, кто-то взял облик его жены, чтобы разрушить все, что казалось ему нерушимым? Да, он не любил Гвиневру, но разве не жалел он ее? Разве не пытался быть заботливым мужем и даже действовал часто в укор своему настоящему желанию? Не проявлял ли он терпения к её не6рвному поведению, не спас ли, в конце концов, ее отца? Она должна была принять свой крест, должна была быть тихой, покорной, послушной…

Артур не знал, куда девать себя, все то, что он услышал, куда деть её? Не было места, куда теперь он мог бы уйти, спрятаться… сбежать.

***

-Что-то тихо, - подозрительно заметил Монтессори, оглядывая стены, будто бы пытаясь увидеть причину своего недовольства, - не к добру!

-Да ладно тебе, - попытался успокоить его Ланселот, - это ненадолго.

-Разумеется! – вклинилась Моргана, в которой кипело всё раздражение мира в эту минуту, - скоро начнется война и нам придется проститься с тишиной, замком, жизнями…

-Ну, у тебя ещё есть шанс выйти замуж за Уриена, - предложил Монтессори как бы между прочим, не спрашивая уже о результатах разговора Морганы с Артуром – она была раздражена, значит, все было плохо.

-Рот закрой! – огрызнулась Моргана и нервно схватилась за кубок.

-А, по-моему, неплохой вариант, он же тебе нравится, на самом деле? – Ланселот тоже решил позадевать слегка фею. Она, однако, не оценила. Хладнокровно долила в свой кубок с верхом вина, отставила кувшин и, взглянув на Ланселота, ласково пообещала:

-Еще одно слово на этот счёт и я выбью тебе коленные чашечки!

-Почему-то я ей верю… - заметил Монтессори и ткнулся в бумаги, - вообще, должен сказать, что всё не так плохо. То есть, нет, всё плохо, но не прямо ужасно или мрак, но стабильно плохо.

-То есть не «полный провал», не «кошмар», не «до чёртиков…» и даже не «скверно»? – уточнил Ланселот. – Всего лишь «стабильно плохо»?