Легенда о короле Артуре. Альтернативная версия.

Глава 81

Монтессори решительно постучал в самую загадочную обитель замка и поспешно приоткрыл дверь и его едва-едва не отшатнуло прочь от пронзительного:

-Нельзя! Ко мне нель…

И уже более тихого:

-А это ты, Монтессори! Заходи скорее!

Воспользовавшись разрешением Морганы, Монтессори поспешно (вдруг передумает?) скользнул в ее рабочий кабинет и даже не удивился присутствию Ланселота в нём. Рыцарь сидел спокойно, расслабленно, в кресле, и даже не поднялся навстречу гостю феи. Между двумя друзьями явно проходил какой-то не самый лёгкий разговор, о чём свидетельствовали со слепой укоризной две ополовиненные бутылки янтарной медовухи, стоящие по разные стороны стола и при этом, почти совершенно нетронутая закуска.

-Я не вовремя? – предположил Монтессори, он не хотел особенно говорить при Ланселоте, но в последнее время Моргана явно давала понять, что Ланселот не просто рыцарь и её друг – это ещё и человек, которому она сама доверяла безоговорочно, и приходилось принимать её правила. Банальна была причина, по которой Моргана вдруг явно потеплела ещё сильнее к дружбе – страх! Да, фея боялась и за себя, постепенно теряющую опору под ногами и всё больше не узнавая Артура, за Ланселота, который вот-вот вышел из-под удара, за судьбу…

-Пришёл же уже, - буркнула фея и указала ему на свободное кресло, Ланселот потянулся за нераспечатанной третьей бутылкой, которую извлёк из плетёной корзины и протянул её советнику. Тот покорно принял.

-Мы знали, что кто-то придёт, - ответил на его немой вопрос рыцарь.

-Понял, - ошарашено ответил Монтессори и откупорил бутылку – пахнуло пряным деревом. Осторожно обнюхав горлышко (старая привычка), Монтессори пригубил янтарный напиток – медленный и тягучий, налившийся солнцем, тёплый… мгновенно стало жарче в комнате, кровь бросилась в голову, а потом отступила волною усталой, оставляя приятный вяжущий хмель.

-Мы совещаемся по поводу Кармелида, - промолвила Моргана, бесцеремонно отпивая из своей бутылки, - знаешь, этот коварный…

-Моргана, - предостерёг Ланселот, - мы стараемся не выражаться, помнишь?

-Коварный ублюдок, - закончила Моргана, заменяя вертевшееся на языке слово, - этот старый вонючий козёл, этот грязный…

-Моргана! – Ланселот вздохнул с обречением.

-Герцог! – нашлась фея, - в общем, этот Кармелид, он предусмотрел много больше, чем кажется. Арестовать его нельзя – отец королевы! Убить тоже – слишком на виду. Да ещё, как мне донесли тут, оказывается, наш герцог спешно заводит друзей в числе армии…

-Он делает это от имени короля, - подтвердил Монтессори, - я думал прийти к яду.

-Риск, - покачал головою Ланселот, – да и он действительно на виду. К тому же…

-К тому же, пока нет ребёнка, - подхватила Моргана, словно угадывая думу Ланселота, - он опасен, но не настолько. Вот когда появится ребенок – тогда мы разыграем сразу же всё так, как должно.

-Вы уже всё решили? – с ужасом предположил Монтессори, - девчонку жалко!

-Меня не жалели, - огрызнулась Моргана, - а девчонка – сама дура!

-Мы отнимем ребенка у Марди, - перебил Ланселот, - а Кармелида… надо с ним будет закончить и не ждать...

-Он отец королевы, - тихо напомнил Монтессори, - убить его нельзя.

-Не переживай, - посоветовала Моргана, - он нас обложил по кругу, но оставил маленькую щель для своего побега, как всякий трус. Главное – время! Время может погубить нас или оставить с победой, главное, чтобы мы успели среагировать – вот это уже верно!

-Я хотел предложить отправление Кармелида к границам, - честно сказал Монтессори, - его отсутствие…

-Он не поедет, - сразу определила фея, - он скажет, что заболел…или еще что-нибудь придумает, но не покорится! Он же не идиот…и вообще, давайте не будем о Кармелиде? Давайте обсудим текущее положение налогов и почему у нас опять не сошлась казна?

-Боюсь, это связано с Кармелидом, - серьезно заметил Ланселот.

***

Гвиневра уже поняла, что ей всё время придётся наступать на горло собственной гордости. Однако, не имея защиты в замке, кроме Ланселота, жизнь которого ему уже давно не принадлежала, королева решила включиться ещё раз в борьбу и вернуть хотя бы расположение отца! Замирая от негодования, держа Лею за руку (милая подруга одобрила план, хоть и нашла его унизительным), Гвиневра шла к Марди – к беременной от своего же отца служанке.

Марди утопала в подушках и перинах, вокруг неё постоянно суетились лекари и, что было гораздо обиднее – Агата. Агата не нашла в себе сил взглянуть на королеву, когда увидела её и впервые кормилица показалась Гвиневре старой и глупой, даже отталкивающей. Гвиневра не могла понять, как быстро и почему так изменилось её расположение? Почему она больше не обнимает Гвиневру, не поёт ей песен и не рассказывает сказки? Почему не расплетает её волосы, позволяя это делать служанкам, и не ругается, когда она кормит Маоласа? Гвиневра как-то совсем упустила из виду тот факт, что сама не сделала для Агаты ничего, лишь таилась, грубила ей и была порою жестока. Теперь её юное, и от того мало помнящее сердце, дрожало от обиды и разбивалось, при одном только взгляде на то, как Агата бережно ухаживает за волосами Марди, как ласково улыбаясь взбивает ей подушки.

Сама же Марди не понимала, почему с окончанием действий войны, с возвращением Кармелида, её жизнь круто поменялась. Вокруг неё теперь крутились все – и лекари, и служанки, и повара (все угождали ей), и это было странно и очень приятно. Даже король, любимый и дорогой король Артур повелел ей сшить красивое платье, самостоятельно заказав его у лучшего портного, который обшивал и саму Моргану! Платье принесли на следующий день, когда к Марди зашла сама её бывшая госпожа – Моргана и фея, увидев платье, слегка изменилась в лице…

От розового корсажа, украшенного розами вниз шли пышные розовые юбки, украшенные теми же вышитыми розами… все выглядело слишком пышно и глупо, любой, обрядившись в это платяное недоразумение, походил бы на розовую клумбу, вдобавок, платье было сшито на очень худую девушку.