Легенда о короле Артуре. Альтернативная версия.

Глава 82

-Что там за шум? – Моргане тревожно, ещё минуту назад она спокойно сидела напротив Артура, вглядываясь в его усталое, измученное лицо, и вот, словно бы минула целая жизнь, но она не в силах не заметить тревоги, и справиться с нею.

Артур тоже прислушивается – он раздосадован. Моргана, которую она так давно не видел, единственное его утешение в дни тяжелого провала с Мелеагантом, в дни, когда принц так легко выкручивает ему жизнь и нервы, заставляя покориться своему плану, Моргана осталась с ним, наконец, наедине, более того – пришла сама. И что же? Досадный шум снова разделяет их близость, снова строит между ними стену.

Но шум приближается. Шум становится невыносимым – уже слышны выкрики, тревожные, страшные, почти звериные, Артур переводит взгляд на Моргану и видит, как медленно цепенеет она от ужаса, что-то угадывая в этих выкриках, а быть может, догадавшись о чем-то, чего ещё не понял он.

-Ваше…- без стука, без вежливости, без дозволения, грубо и нервно распахивается дверь и вбегает взъерошенный Грегори – его глаза горят странным возбуждением охотника, который поймал, наконец, какую-то дивную птицу и вот уже готов он похвастаться своим трофеем.

-В чем дело? – зло прерывает его возбуждение Моргана, поднимается решительно и резко, будто бы обращение было к ней.

-Вашу жену поймали с рыцарем! – на одном дыхание выкрикивает Грегори и у Морганы сердце пропускает удар, она судорожно обхватывает запястье левой руки правой рукою, боится взглянуть на Артура, но Грегори добивает её: - с Ланселотом!

Вот и всё. Вот так кончается спокойная реальность. Вот так происходит обрушение целого пласта мироздания, которое ты складываешь подле себя. Так рушатся мосты, любовно выложенные мостовые…все происходит именно так.

-Она во дворе…- Грегори смотрит на Артура с непониманием, почему на лице короля такая маска, рыцарь слишком плохо знаком с человеческой сутью, чтобы увидеть, сколько боли в глазах короля на самом деле. Моргана бы, лишь бросив взгляд, увидела, но она боится даже дышать – грудную клетку будто бы зажали в железные пласты, и теперь…

Что будет теперь? Одно дело, если знать, что твоя нелюбимая жена изменяет тебе, и ты таишь это ради короны, ради того, чтобы не раскрывать в тяжелые годы всю свою слабость (какой же ты король, если не можешь углядеть за женой?), и совсем другое дело, если открыто об этом заговаривает весь двор и все твои слуги, все, как один, становятся вдруг свидетелями страшного предательства. Теперь уже молчание становится ядовитым. Теперь уже нельзя забыться и сделать вид, что вообще не понимаешь, о чем шепчутся в тенях.

Артур осознает это за долю секунды. Он не знает, кто и как, но чувствует, что это чей-то злой умысел, что Гвиневра была жестоко кем-то обманута, что это всё…

Моргана не думает об этом. Ее сердце вообще заходится тревогой и бьется так быстро, что может разорваться. Она боится. Боится за своего единственного друга, за Артура… ей плевать на Гвиневру, по факту – глупая девчонка позволила себе попасться! Да, жаль ее молодости и неопытности, но это жалость иного рода, а Ланселот – он часть ее собственной жизни.

Моргана боится посмотреть на короля. Грегори пятится, не понимая, что с Артуром, что за зловещая маска ледяного отчуждения легла на его лик.

Артур встает. Впервые в нем есть что-то по-настоящему королевское. От него веет холодом, но Моргана чувствует, когда Артур проходит мимо нее, как этот холод ее обжигает. Она не узнает Артура! Он никогда не был настолько решительным, настолько чужим… от него веет безумной яростью, но ярость та не сколько на факт измены, сколько на факт раскрытия. Глупая девчонка! Глупый рыцарь! Глупые…все!

Моргана пытается позвать Артура, но с ужасом осознает, что у нее нет голоса, как тогда…в проклятую ночь он пропал, много-много лет назад, положив начало другой ее жизни, личному спуску в ад, так и сейчас, она вдруг онемела.

-С рыцарем…- тихо повторяет Грегори, с ужасом видя в глазах короля небывалый стальной блеск.

Ни слова не говоря, Артур, не примериваясь, бьёт рыцаря рукою в живот – сильно бьет, и тот сгибается пополам с булькающим звуком, и, пользуясь его положением, беспрепятственно выходит прочь твердым, размеренным шагом.

Стон Грегори заставляет Моргану очнуться. Она спешно потирает свое запястье, замечая, что место, которое она обхватила пальцами, уже красное, и, не удосуживаясь даже запахнуть мантию плотнее, как есть, выбегает за королем прочь. Голос прорезается, пробивается, разрывает тишину вмиг опустевших коридоров (а кому там быть? Все высыпали полюбоваться на поругание королевы), пытается настигнуть короля:

-Артур! Артур!

Но Артур не слышит. Он уже далеко.

***

Странная эта была ночь! В бархате небес красиво горели звёзды, и завораживающе серебрила двор луна…

Но никто не думал даже поднять взор на небо. На земле было свое освещение, свой свет. Свет, зажженный в нижних этажах замка, свет от прыгающих бликов пламени факела причудливо отражался и на мечах, и на лицах, и все искажалось, словно бы каждый был в маске и в то же время – нереальным!

Людей было много. Каждый, привлеченный шумом, сплетней (как они только быстро распространились по замку?) был здесь. Не спал в эту ночь никто. Рыцари держали вырывающегося, но уже скорее, для порядка, чем для настоящего сопротивления, Ланселота. Другие рыцари держали на острие мечей королеву, которая обратилась в мрамор…

Это была странная ночь!

Артур сошел по ступеням, перед ним торопливо расступились, провожая кто злорадно (а ну-ка, король, покажи силу лихую), кто скорбно (бедняга, он так любил королеву!), кто с любопытством (ой, что будет!). Если же появление Артура произошло в тишине, то Моргана, вылетевшая за ним следом, уже не стала обретать себя в той же тиши, она появилась шумно, расталкивая всех, кто итак не особенно сильно мешался ей (безумцев стать ей на пути не было в

избытке), но сегодня ей почему-то потребовалось больше пространства вокруг, словно она боялась задохнуться в людском море, а потому интенсивно работала локтями.