Легенда о короле Артуре. Альтернативная версия.

Глава 85

И снова дорога! Такая разная, по-разному опасная, непредсказуемая, обрывная, резкая, неуклюжая… дорога! Кружат дороги, плетут полотно из судеб людских и жизней, сводя то в одной, то в другой точке своей, в насмешку и в назидание души, переплетают обстоятельства их и выводят неожиданно куда-то, порою непредсказуемо, порою…обыденно. Дороги неподвластны расстановке человеческого разума, и даже высшие существа, обладающие магией и силой, просят у дорог благословения перед тем, как пуститься в путь. Всё по воле дорог! Всё по случаю их. С дорогой надо подружиться, надо принести ей что-нибудь в дар и тогда, возможно, она сама проникнется к тебе и поведет мягко, сбережет, а врагов твоих пустит по ложному следу, запутает, закрутит…

Дорога – великая дорога!

В назначенный час из королевского замка Камелота выехали две группы: король Артур со своими рыцарями – в первой, и Моргана, Мерлин и Мордред – во второй. Первая группа – славные воины, латы, мечи, плащи и знамена…вторая – более тихая, но тихость эта обманная, вторая группа куда смертоноснее первой, даром, что состоит из старика с молодыми, пусть и усталыми глазами, женщины и ребенка, даром, что женщина и младенец едут в крытой повозке, а правит лошадьми старик…

Король – сын Утера – Артур Пендрагон держит путь со своими рыцарями на юг, навстречу саксонским завоевателям, не зная, что едет на свою погибель, не подозревая об этом. И Моргана, уезжая на север, чтобы свернуть на восток у Тракта, не знала этого тоже, ее тревожила легкая муть на сердце, но фея не связывала ее с Артуром. Судьба же того была сплетена дорогами: той, на которой Мелеаганту нужна была помощь феи, той, на которой он взял Уриена на встречу с этой феей и той, на которой эта же фея встретила своего сводного брата. Один узел, запутанный ещё грехами и страстями отцов, оказалось, очень легко перерубить, но это пришло в голову лишь одному человеку, которого никто в расчет не принимал как игрока, да еще и серьезного. И это было ошибкой. Ошибка похоти, гордости, страха… дороги сводили к решающей точке жизни.

В одну сторону направлялся отряд под руководством короля, в другую – ехала Моргана с Мордредом и друидом, чтобы провести над младенцем ритуал вливания в него силу Грааля. Моргана прижимала его к груди, баюкала…неумело, боясь нарушить его хрупкую жизнь. У нее не было опыта общения с такими маленькими детьми и она даже не представляла, что делать, если он вдруг заплачет…или заболеет? Как быть? Это же не взрослый, на которого можно наорать, которому можно отвесить подзатыльник или сунуть горькую микстуру и велеть выпить! Это что-то…чужое. Незнакомое и теплое.

Благо, Мордред был на редкость спокойным! Он не плакал, не дергался. Он смирно лежал в своих расшитых золотым шитьем пеленках, иногда, когда повозка налетала на особенную кочку, покряхтывал слабенько, но не дергался. Лежал на руках Морганы и смотрел на нее каким-то очень долгим и внимательным взглядом.

-У него такие…черные глаза, - заметила шепотом Моргана, когда Мерлин объявил небольшой привал, чтобы напоить лошадей. – Почему они такие черные?

Мерлин взглянул на Мордреда, бережно взял его в свои руки, разглядывая его тихое, умиротворенное лицо, пожал плечами, возвращая дитя Моргане:

-Это пока, многие дети рождаются с такими глазами, цвет приходит чуть позже.

-А почему он такой тихий? – всё тем же шепотом спросила Моргана.

-Не знаю, - серьезно ответил друид, - может он осознает, что ему расти под руководством тебя и Артура!

-Да пошел ты к черту, - обиделась фея, и вернулась в свою повозку.

-Согласись, что это не самое лёгкое испытание! – не сдавался друид, но, уже желая, скорее, оправдать неловкую свою фразу, чтобы фея совсем уж не обиделась.

-В путь! – не смилостивилась Моргана и повозка тронулась, и никто из сидящих в ней не знал, что в эту самую минуту король Артур тоже поднялся со своего последнего в его земной жизни привала…

***

Когда Ланселот увидел Моргану, вылезшую из повозки, он слегка остолбенел. Нет, он знал, что ребенок этот не её, что это вообще дитя Кармелида (что как бы уже накладывало в душу Ланселота некоторые сомнения в том, что воспитывать его будет просто), но всё-таки… Моргана сильно изменилась! Сложно было сказать, что именно стало вдруг не так, но что-то стало. То, с какой она осторожностью вылезла из повозки, быть может, то, что она вдруг стала казаться беззащитной (рассказал бы ему кто-то полгода назад, три месяца, месяц, что Моргана может быть беззащитной, вот смеху-то было бы!) – с этим свертком. Впрочем, это остолбенение было, похоже, заразительным, потому что Уриен, нетерпеливо вышагивающий под насмешливо-ласковые комментарии Мелеаганта, тоже вдруг как-то странно завис, и чуть не запутался в собственных же ногах. Мелеагант обернулся к нему, готовясь прокомментировать на предмет предположения в адекватности графа, но не решился произнести и слова – так поразила его вдруг дрогнувшая верхняя губа Уриена, и его взгляд, полный…

Надежды? Не совсем. Тепла? Нежности? Наверное, это было бы и ближе. Но это было поразительно. Разглядывая столь разительную перемену в графе, Мелеагант вдруг только сейчас заметил, что у него на лбу залегла уже глубокая морщина, странно, как он мог забыть, что граф немного его старше, и если сейчас принцу шёл двадцать третий год, то Уриену почти было тридцать, а он до смешного привык считать себя и старше, и мудрее, и опытнее…

Мелеагант почувствовал, что его сердце наполняется теплом к графу – без малого они дружны уже…пятнадцать лет! Так почему же эти годы пролетели так быстро и так стремительно, что он даже вспомнить не может, когда и как это случилось?

Но Моргана открыла рот и морок пропал.

-Мелеагант, я надеюсь, ты не смеешь оскорблять любым способом ни Гвиневру, ни моего друга!

Мерлин взглянул на нее искоса – в этот момент она подумала о Ланселоте, поразительно! Мелеагант фыркнул:

-Я тебе что, твой брат, обижать всех почем зря? Моргана, я если и оскорбляю, то только по делу… или по зову сердца.