Легенда о Ксан-Доре

Глава 6. "Сдохни!"

Итак, Эльжбета ненавидела дни кормления.
По иронии судьбы ее здоровье было настолько крепким, что отводов от донации доктор Ферре ей почти не прописывал. Вечно болеющая Сильвия за 12 месяцев бывала дай бог на трех-четырех, а неуклюжую Глорию пару раз в год обязательно настигали вывихи и переломы с длительным периодом восстановления.
В палате для кормления воспитанницы расположились на кушетках, полулежа. Доктор Ферре и его помощница быстро установили на предплечьях девочек причудливые конструкции из игл и трубок. Доктор выглянул в коридор – там уже стояли бледные воспитанницы Графини и несколько преподавательниц-стриксов. 
– Проходите, прошу! – сказал доктор Ферре и Дочери впорхнули в палату. Он уверенно и четко распределил их между кушетками, проследил, все ли уселись на маленькие стульчики и подал знак помощнице. Она быстро, но без суеты обошла все пары и настроила подачу крови.
Напротив Эльжбеты сидела совсем юная девушка, наверное ее ровесница. Бледное узкое личико с большими фиалковыми глазами было очень красивым и каким-то не по-земному трогательным, но Эльжбета не могла отделаться от мысли, что оно напоминает ей хорошо отполированный череп. Девушка поймала взгляд Эльжбеты и смущенно улыбнулась.
Эльжбета отвела глаза и стала смотреть, как ее кровь, наполняя прозрачные трубочки, прокладывает красные горячие дорожки от нее к стригойке. Кровь быстро скапливалась в небольшом круглом сосуде с длинным узким носиком, из которого Дочерь время от времени отпивала приличную порцию.
Внутри Эльжбеты поднималась ярость. Она справлялась со своей ненавистью к Графине и ее приближенным, когда не видела их, но дни кормлений уничтожали эту хрупкую дистанцию, приближая ее врага вплотную. Чувствуя, что с трудом подчиняет разуму эту злость, Эльжбета закрыла глаза и откинулась на кушетку. Про себя она начала повторять спряжение глагола “сдохнуть”. 
Звук падающего стульчика заставил Эльжбету открыть глаза. Маленькая стригойка вскочила и швырнула подоспевшему доктору в руки чайничек с кровью. Из прекрасных фиалковых глаз потекли слезы. Графиня (Эльжбета не заметила, когда та появилась в палате) бесшумно подплыла к Дочери. Ее всегда бесстрастное лицо вдруг стало чуточку суровей. Она положила юной стригойке руки на плечи и спросила тихим спокойным голосом:
– Дитя мое, что случилось?
– Она меня ненавидит – ответила девушка и затряслась в истерике. 
– Объясни? – потребовала Графиня, слегка встряхивая ее.
– Эта девушка – ее кровь на вкус как ненависть! – стригойка с трудом перевела дыхание – от нее исходит какое-то чудовищное зло! Меня как-будто затянули в самый жесткий корсет и не дают дышать. И в голове только одно слово: сдохни, сдохни!
Графиня оставила свою ученицу и подошла к Эльжбете. Ее кровь уже остановили, она просто лежала на кушетке, как и все плохо понимая что происходит. Графиня стала над ней – грозная, мрачная, замурованная в черный бархат. Ее красивое лицо было абсолютно неподвижно и только в темных очах сверкали какие-то тревожные искорки. Она закрыла глаза, будто прислушиваясь, глубоко вдохнула, а потом потрогала свое горло так, словно ей стало тяжело дышать.
– Кровь – хрипло скомандовала она и протянула руку к доктору Ферре. Тот подал ей сосуд с кровью Эльжбеты. Графиня понюхала его и вернула доктору. 
– Мерзкую тварь в карцер! – прошипела она. Ее лицо вдруг скривилось и стало неприятным, старым и зловещим.
Доктор Ферре вступился за Эльжбету:
– Госпожа графиня, но девочку нельзя сейчас в карцер! Она потеряла много крови и ей требуется такой же восстановительный период, как и остальным!
Графиня прищурившись посмотрела на старого доктора. Спустя несколько вдохов и выдохов на ее лицо вернулась маска бесстрастия:
– Раз Вы, доктор, настаиваете, то наказание будет отложено. Ее же кровь сегодня никому не давать. И впредь, до кормлений не допускать! Будете брать ее кровь отдельно от всех, у себя в лаборатории. – И, обращаясь к Эльжбете, снова зашипела гадюкой – а теперь живо пошла прочь!
Эльжбета поспешно освободилась от системы и покинула медблок.
В дни кормления основные уроки заменяли на физкультуру и рукоделие. Эльжбета, слегка шатаясь, добрела до класса, в котором шел урок и села на пол у дверей – ждать подруг. Она не успела выпить чудо-напитка доктора Ферре, который пили все девочки после донации, и следовало бы поесть, но ей казалось, что уже весь замок знает и гудит о том, что произошло, тычет в нее пальцем и судачит. Как никогда сейчас ей нужна была поддержка близких людей – а единственными близкими в замке для нее были Сильвия и Глория.
Внезапно в коридоре показалась Анжелика – девочка лет девяти-десяти. Она несла перед собой огромную корзину со всякой швейной всячиной, корзина закрывала ей обзор, поэтому Анжелика ступала медленно и осторожно.
Эльжбета поднялась и пошла ей навстречу. Анжелика заметила ее и остановилась: из-за корзины видны были только ее большие карие глаза. Эльжбета взялась за ручку корзины:
– Давай помогу.
Анжелика с облегчением выпустила корзину из рук, но тут же уперла их в бока:
– Только у дверей отдашь мне обратно, потому что это мне мадам Марианна дала задание, я корзину должна принести.
Эльжбета улыбнулась – малышня всегда так дорожит поручениями старших! 
– Так и я не просто тебе помогаю, а за услугу.
– Какую услугу?
– После того, как отдашь корзину мадам Марианне, подойди к Глории или Сильвии и шепотом скажи, что я их жду за дверью. Поняла? Только шепотом и только Глории и Сильвии. И никому больше не говори, что видела меня в коридоре. 
Анжелика кивнула:
– Но ты и не должна быть в коридоре сейчас. У тебя же кормления, так что я тебя и не видела.
– Верно! Я сейчас должна лежать в своей постели и есть бутерброды с мясом.
– И овощи.
– И овощи. Даже капусту.
У двери в класс Анжелика остановилась и протянула руки к корзине. Эльжбета помогла ей ухватить ее покрепче и осторожно толкнула дверь так, чтобы в классе ее не заметили. Вошедшая Анжелика захлопнула дверь ногой. 
Эльжбета снова опустилась на пол – похоже, волнение давало о себе знать сильнее потери крови. Она вытянула руки перед собой – они дрожали. 
Минут через семь из класса вышли две девушки. Глория была заметно веселой – она терпеть не могла уроки рукоделия и идея их прогулять  определенно пришлась ей по вкусу. Она протянула руку Эльжбете и помогла ей подняться. Потом троица молча дошла до лестницы. Там все наконец снова обрели голоса.
– Сильви притворилась, что у нее потемнело в глазах и даже уколола себе палец для достоверности. Я веду ее к доктору Ферре и если понадобится, то побуду с ней некоторое время. 
Сильвия поднесла к глазам Эльжбеты свои пальцы, видимо, для демонстрации раны, но та ничего не увидела и пожала плечами.
– Кровь была! – обиженно сказала Сильвия. – Ты же знаешь, я всегда играю максимально жизненно! – Эльжбета еще раз пожала плечами.
Меж тем Глория начала осознавать, что с Эльжбетой что-то происходит – она была подозрительно тиха и как-то чересчур измотана.
– Что же, наш бледно-смуглый друг, не хочет ли твое встревоженное лицо поведать нам нечто важное? – спросила она.
– Хочет – ответила Эльжбета – но если это встревоженное лицо не поест чего-нибудь волшебного, моментально восстанавливающего силы, оно свалится в глубокий обморок прямо здесь, не достигнув нашего тайного пристанища. И вы не узнаете, что меня так встревожило.
Девочки переглянулись. Глория, а она всегда соображала быстро, скомандовала:
– Сильви, лети на кухню за едой, а я пока помогу Эли доползти до пятого этажа. И воды не забудь.
 Сильвия молча кивнула и побежала вниз по лестнице.