Легенда о Ксан-Доре

Глава 7. Тайны замка Мольтан

Поев и рассказав, что случилось, Эльжбета и вправду почувствовала себя лучше. Присутствие подруг ее успокоило, а горячий травяной чай с молоком окутал ее сливочно-пряным ароматом, согрел и расслабил. Эльжбета поставила кружку на пол и с благодарностью посмотрела на подруг:
– Девочки, как же я вас люблю. Пообещайте: что бы не случилось – вы будете меня помнить.
Сильвия и Глория переглянулись. Это им совсем не понравилось.
– Не начинай раньше времени, пожалуйста! Все скоро забудется. Если помнишь, то за письмо Эмеше нас наказали просто дополнительной уборкой. 
– Ну, в получении письма мы были мало виноваты. – Поправила Сильвия Глорию – А уборка… Если называть “уборкой” месяц работы в коровнике, то наверное и впрямь все звучит не так уж и страшно.
– Нет, девочки, Графиня ясно сказала: к кормлениям меня не допускать, но кровь брать. Так что, даже если она отменит карцер, о самом происшествии точно не забудет – моя ж кровь в бутылочке будет ей вечным напоминанием! А она не из тех, кто прощает. Кстати о письме Рузанны: Сильви, молю, покажи мне конверт. Не знаю почему, но он меня очень успокаивает, честно говоря.
Сильвия отошла к противоположной стене, приподняла старую обшивку, расчихалась от потревоженной пыли и пошарив под обшивкой рукой  достала сложенный белый листок, в котором лежал атланский конверт. После того, как некоторые девочки и сама Эмеше стали неосторожно пересказывать остальным содержание письма Рузанны, о нем узнали воспитатели; было проведено расследование, источник свободомыслия нашли и уничтожили, а девочек, читавших в тот день письмо вместе с Эмеше, наказали. Единственным напоминанием остался конверт, который Глория спрятала не в спальне, как сделали бы остальные воспитанницы, а в комнате, в которую из персонала уже давно никто не поднимался. 
Эльжбета взяла конверт в руки и представила, как они с братом живут свободно и бесстрашно. 
– Я уеду из Трансильвании, – сказала она со злостью – как только выберусь отсюда, то сначала найду своего брата, а потом мы вместе уедем в Атлантиду. Там я найду тех людей, о которых писала Рузанна, и тогда вернусь и сделаю все, чтобы Графиню наказать. За нашу кровь, за девочек, которых она отдала Барону, за вранье, которое мы выслушиваем годами.
– Скоро опять Праздник Урожая – вздохнула Глория – пара месяцев всего осталась. 
После слов Глории все замолчали. Каждая думала о своем и одновременно об одном и том же. Мольтан был для воспитанниц резервацией, прятавшей их от мира. Разумеется, науки, которые они изучали в приюте, давали им представление о том, как устроена жизнь, но на самом деле, черпать свой опыт они могли только из книг. Весь мир для них – это Графиня с Дочерьми, кормления и Барон, приезжавший изредка в замок со своими егерями. В дни их приезда девочек обычно не выпускали на улицу, а свиту Барона не впускали в замок. Они никогда не говорили с Бароном и почти никогда с Графиней и ее подопечными. Что это были за существа – такие привычные и такие незнакомые? Какую роль сироты-воспитанницы играли в этом жутком спектакле?
– А помните Елену? – сказала Глория – Она мне снилась недавно. Она мне с тех пор обязательно снится перед Праздником.
Раз в год Барон приезжал в Мольтан не просто поболтать с Графиней. Он устраивал “смотрины” – забирал с собой нескольких особенно красивых девочек лет пятнадцати-семнадцати. Графиня и воспитатели утверждали, что девочки эти станут горничными в доме Барона, помощницами на кухне или будут учиться у экономки. И к тому времени, как их бывшие товарки только выпустятся из приюта, они уже получат приличный опыт работы, подкопят денег и обретут самостоятельность.
Что происходило с девочками на самом деле – никто из воспитанниц не знал. В собственных смутных предчувствиях, в осторожном шепотке кухарок они строили свои догадки и пугались собственных прозрений. Их подозрения усилились после того, как в прошлом году Елена, почти год назад увезенная Бароном, появилась вдруг на пороге приюта грязная, избитая, неузнающая никого. В бреду она бормотала что-то про охоту, умоляла кого-то ее отпустить, показать дорогу к приюту, а потом, через несколько дней, умерла от горячки, так и не раскрыв тайны своего отсутствия. Когда через две недели Барон приехал на Праздник Урожая, Эльжбета снова смотрела в окно на кавалькаду его людей, но уже совершенно по-новому. Теперь она видела не красивых ловких мужчин, а хищные лица и хищные руки, способные разорвать свою жертву на множество кусочков. Ей казалось, что она видит их жадные до крови души, и думала: они обыкновенные хищники –- как и Графиня с ее такими невинными на вид ученицами. 
– А ты действительно думала про себя “сдохни”? – голос Сильвии заставил ее вздрогнуть. 
– Что? Ах, да… Я думала, как бы мне отвлечься и начала повторять про себя урок по спряжению. И нечаянно выбрала именно слово “сдохнуть”. 
– Ничего себе – восхитилась Глория – То есть стригойка услышала, что у тебя в голове? Мне вот теперь хотелось бы понять, у кого из вас такая телепатическая мощь – у тебя или у стригойки?
– Да не, вряд ли у меня есть какая-то там мощь. Скорей, это стрикс очень впечатлительная – считала мою ярость по вкусу крови, а про “сдохни” сама додумала. Ну и совпало.
Эльжбете снова стало не по себе. Эта большая заброшенная комната, которая обычно казалась ей добрым пристанищем, как-будто наполнилась тревогой и страхами. Почувствовав себя неуютно, девушка поднялась и со словами “Нам пора, наверное” направилась к тайнику Глории и Сильвии, чтобы снова припрятать драгоценный конверт. Пока она осторожно шарила под обоями, пытаясь закрепить листок, Сильвия и Глория уничтожали следы своего присутствия – собирали чашки, крошки, остатки пищи. Листок же упорно не хотел держаться и выпал. Поднимая его с пола, Эльжбета заметила небольшую округлую выпуклость под другим куском обоев, ниже, почти у плинтуса. Не долго думая, она сунула туда руку и достала овальный предмет, похожий на крупную подвеску. Это была потемневшая от времени костяная пластина, со слегка затертой странной вязью, которую можно было принять и за буквы, и за узор. 
Подошла Сильвия. Эльжбета отдала ей конверт и показала кулон.
– Что это? – спросила она у подруги.
Сильвия взяла кулон у Эльжбеты, немного покрутила его на свету, а потом вернула со словами:
– Ты что, не знаешь? Про него ж все знают – это древний амулет. Валяется здесь лет сто наверное, его даже малыши видели. Но он не работает, бесполезный, поэтому никому не нужен.
– А я впервые вижу – призналась Эльжбета. Она подумала: странно, что амулет никто не взял. Он был очень красив, его хотелось рассматривать, гладить пальцами стертую поверхность. – А откуда он, ты знаешь?
– Он из этого замка, от прежних владельцев. – Увидев заинтересованность Эльжбеты, Сильвия удивилась еще больше – Ты что, взаправду не знаешь? Графиня не первый и не главный владелец замка. Раньше он назывался Ксан-Дор и принадлежал могущественному роду магов. Честно говоря, я не знаю, куда они делись и что вообще произошло, да и чего такого они натворили, но замок переименовали, передали новому владельцу, который его тоже бросил. А потом замок долго стоял заброшенным, пока его не получила Графиня. Кто-то из старших девушек говорил мне, что на этом артефакте написан родовой девиз Ксан-Доров. Та девушка увлекалась древними языками, прочесть смогла, но точно перевести не получилось – что-то про доблесть и борьбу. Это очень редкий и сложный язык.
Эльжбета продолжала держать кулон в  руке – почему-то он казался ей живым и теплым. И опять она подумала, что такая красивая вещь, даже неработающая, может стать отличным украшением. Правда, придется его прятать под платьем, но это неважно. Осталось стащить симпатичный шнурок у мадам Марианны на следующем уроке рукоделия.  
Глория и Сильвия уже стояли у двери. Вдруг Глория сказала:
– Ты знаешь, Эли, а ведь и впрямь хорошо бы тебе уехать в Атлантис, а еще лучше прямо сейчас. Ты права – вряд ли Графиня тебе это простит.
Эльжбета улыбнулась им и показала кулон:
– А я решила завести себе амулет. Будет моим оберегом от козней Графини.
Лицо Глории вдруг побледнело и начало таять.  Лиза испугалась и крикнула ей: эй, Глори, что это с тобой?
Расплывшееся лицо Глории ответило маминым голосом: 
– Лизонька, просыпайся.
***
Лиза открыла глаза. Она была в своей комнате. Замок, Глория и артефакт исчезли. Вместо них были мама, комп и Даша. 
– Опять спишь – грубо спросила она, – и вообще, почему тебе можно школу пропускать, а мне нет?
Мама пристыдила Дашу: 
– Детка, ты же видишь, что Лиза много занимается. У нее ЕГЭ скоро. Ничего страшного, что она пропустит день-другой – через 2 недели она вообще школу закончит. 
– Вот именно – мрачно согласилась Дашка – ей всего две недели осталось,  могла бы и походить. Это мне нужны прогулы, мне еще целую кучу лет в эту дурацкую школу ходить! 
– Дарья, перестань, пожалуйста. Не сравнивай себя с Лизой! 
– Почему это?!
– Вы в разных весовых категориях! Все, заболталась я с вами, пойду ужин сочинять – мама попыталась сбежать, но Даша двинулась за нею на кухню, продолжая ворчать и  ныть. До Лизы донеслось мамино: Дарья, отстань от меня! Ты и так каждый год почти на неделю раньше каникул уезжаешь к бабушке Люсе! Ты пойдешь завтра в школу и точка!
Лиза на всякий случай свернула документ с описанием сна и открыла другой – с сочинением по литературе. В комнату заглянула мама:
– Лиз, с собакой хоть погуляй…
– Да, мам, сейчас! Одеваюсь уже. 
Лиза торопливо натянула джинсы и толстовку, замотала волосы резинкой и была готова. Не терпелось остаться одной, чтобы обдумать происходящее с нею, а заодно надиктовать новую “серию” странного сна на диктофон. С этими мыслями она схватила на руки Морковку и вылетела на улицу.