Легенда о Ксан-Доре

Глава 11. Личное дело

“Дело № КС-1865-4123. Иштван и Эльжбета Ковач. Даты рождения неизвестны. Привезены из селения Дукан-тепе, сироты. Иштван Ковач, мальчик, предположительно 7-8 лет (рост и развитие соответствуют), настоящий возраст отказывается называть. Волосы: каштановые, вьющиеся. Глаза: темно-голубые. Кожа: светлая. Раса: человек, из семьи крестьян, родственников - нет.
Эльжбета Ковач, девочка, предположительно 3-4 года. Волосы: черные, прямые. Глаза: темно-карие, ближе к черному. Кожа: смуглая. Внешность имеет восточный, или южный тип. Человек. Родственников не имеет. 
Иштван Ковач (такого-то числа) передан в распределитель сирот (такой-то). Эльжбета Ковач оставлена на воспитание в приюте замка Мольтан до совершеннолетия или иных изменений в ее судьбе.”
Дальше Эльжбета прочла уже известные ей факты: новую дату рождения и новую фамилию, статус и предположительный день выпуска, начало регул, описание внешности. Дальше шла приписка почерком доктора: состояние здоровья превосходное, к кормлениям допускается. Оптимальная частота – 1-2 раза в месяц, объем 150-200 мл. Заверено доктором Анастасием Ферре. 
Следующей страницей было подшитое письмо. На дорогой гербовой бумаге почерком профессионального писца было написано следующее: 
“Ваше сиятельство госпожа Графиня Эчеди!
Ваш покорный слуга, клерк 1-ой степени, Алоиз Болтан, сотрудник юридической конторы “Агоштон и сыновья”, выступающий как доверенное лицо одного из наших уважаемых клиентов, в нижеследующем письме выражает надежду на Ваш отклик!
Дело в следующем: наш клиент около 6 месяцев назад усыновил мальчика по имени Иштван Ковач, который сообщил, что первоначально, до распределителя, был помещен в Ваш приют вместе с маленькой сестрой – Эльжбетой Ковач. Наш уважаемый клиент хотел бы узнать о судьбе маленькой Эльжбеты и если она жива, то возможно удочерить и ее.”
Далее следовало еще полстраницы всевозможных формул вежливости и адрес конторы. Эльжбета полистала свое дело, но так и не поняла, что ответила Графиня на это письмо и ответила ли она вообще. Судя по дате, написано оно было примерно через год после приезда Эльжбеты в приют. 
Эльжбета как раз прикидывала, вырвать нужные страницы или переписать их, когда в коридоре раздались голоса Графини и Барона. Она сунула фальшивую книгу на место и бросилась за бархатную портьеру, скрывающую небольшую нишу в стене. Только ткань перестала колыхаться, как в кабинет вошли. Задвигались и скрипнули кресла, был слышен чей-то суетливый топоток и звон стекла. Потом Графиня сказала:
– Все, Леонор, покиньте нас. 
Оставшись наедине Барон и Графиня продолжили разговор, начатый ранее. Барон хвалил лошадей Графини, сравнивал их грацию с изяществом ее же учениц. 
Вдруг Графиня довольно бесцеремонно прервала оборотня:
– Дорогой Барон, я хочу просить вас об услуге. 
– Я весь внимание, дорогая Иржебет.
– Та девчонка, смуглая, что вы видели сегодня – простите меня Барон, но это я не ошибка моих помощниц. Я сама поставила ее туда. 
– Хм, продолжайте, моя дорогая. Я весь день пытаюсь разгадать эту вашу загадку. Кстати, вонь этой маленькой голодранки я до сих пор чую здесь. Вам бы проветрить. 
Графиня продолжала:
 – Она не нужна мне тут. Вы должны ее забрать, господин барон. Зная ваш вкус и вашу чувствительность к подобным вещам, я бы не стала вас об этом просить, если бы не считала это единственным выходом для себя. Я не прошу вас заменить Эльжбету на кого-то из выбранных девочек, и не предлагаю вам оплатить ее стоимость. И это не дар – упаси Стрикс делать вам такие гнусные подарки! Лучше считайте ее довеском к коллекции нефритовых черепов для гадания. 
Барон молчал. Потом вдруг вскочил с кресла и начал ходить по комнате. Если бы не глухой стук трости о ковер, Эльжбета ни за что б не догадалась, что ходит он кругами. И с каждым кругом трость ухала все ближе и ближе к укрытию Эльжбеты. 
Графиня видимо решила, что Барон злится на нее, и поэтому снова начала умолять его, добавив в свой голос новых обольстительно-капризных ноток. 
– Эта девка самое настоящее зло во плоти! Хамка! А сколько в ней ярости – я даже для кормления не могу ее использовать. Представьте, что она устроил около четырех месяцев назад! Бедная Фелиция не смогла пить ее кровь, буквально, отравленную ненавистью к нам. Мои нежные птенчики не выдерживают этого напора злобы, от нее исходящего. Они просто отказываются есть! Даже мои взрослые помощницы отказываются принимать кровь напрямую: доктор Ферре собирает эту мерзкую жидкость в своей лаборатории и потом отдает моим девушкам, потому что они… Барон, да что же вы делаете?!
Тем временем трость стукнула совсем рядом и этот звук показался Эльжбете оглушающим. Ее сердце колотилось с такой силой, что казалось давно должно было пробить грудную клетку. Эльжбета даже перестала дышать, чтобы немного унять этот бешенный стук. Хищник за занавеской два раза с шумом потянул на себя воздух: Эльжбета зачем-то зажала себе рот одной рукой, а другой схватилась за старый артефакт, как-будто это могло сделать ее запах слабее, и вдруг увидела очень слабое голубоватое свечение перед носом. Посмотрев вниз, она поняла, что все ее тело окутано некой субстанцией, напоминающей голубое пушистое облачко. Облачко явно исходило от древнего артефакта на ее шее.
Барон наконец откликнулся:
 – Ах, простите, моя дорогая! Просто запах этой девчонки такой сильный. И почему он до сих пор не выветрился?! Но в остальном я с вами согласен – от нее надо избавиться и я ее заберу. В конце концов, мои слуги и помощники не такие разборчивые как я. В кои-то веки им достанется свежая добыча, а не мои “объедки”, как обычно. 
– Что ж, дело можно считать решенным. Сейчас я прикажу ее найти. 
Над столом Графини располагался шнур вызова персонала, который она по всей видимости и дернула, потому что очень скоро одна из воспитательниц выслушивала приказ найти Эльжбету. Спустя некоторое время она вернулась с сообщением, что Эльжбеты нигде нет. Барон решил отправиться к своим людям, чтобы дать им некоторые распоряжения и Графиня ушла с ним. На улице кто-то закричал: “Эльжбета, Эльжбета! Где ты?”
Переждав немного Эльжбета выбралась из своего убежища. Она оперлась на минуту на спинку кресла, в котором до того сидел Барон, чтобы не упасть, так как затекшие ноги сильно болели. За окном продолжали ее звать. 
Эльжбета кинулась к шкафу с документами, достала свое досье и вырвала оттуда письмо от усыновителя Иштвана. Подбежала к столу Графини, подергала ящички, заглянула во все шкатулки – ничего похожего на деньги или ценности не было. Ждать и мешкать больше было нельзя, ведь хозяйка кабинета могла вернуться в любой момент! Эльжбета осторожно выглянула в коридор: он был пуст. Она быстро, на цыпочках, пробежала до лестницы, которой пользовались слуги, и побежала вниз. 
Никого не встретив, Эльжбета выбралась на задний двор и кинулась в сторону свинарника. Там обычно было пусто и тихо, только глуховатый старый Натан крутил болтушку для своих свиней, а кроме них он почти ничего и не слышал. Сразу за свинарником начинался огород, а там дальше поля местных крестьян и лес. 
На огороде Эльжбета остановилась в нерешительности: до леса далеко, а на полях часто ходят крестьяне, и кто поручится, что девчонку в платье сироты не схватят и не вернут назад, желая выслужиться перед госпожой. Только если затаиться в высоких кустах до ночи,но кто знает, как долго ее будут искать?
Эльжбета все-таки решила бежать к лесу, но сделав небольшой крюк через кукурузное поле. Сколько же у нее есть времени, пока в замке не догадаются, что она сбежала и не вышлют следом погоню? А впрочем, кто знает, будут ли вообще за нею гнаться, или Графиня посчитает это отличным поводом навсегда забыть о строптивой девчонке?
Приседая и прячась между кустами, Эльжбета добежала до кукурузного поля. Здесь, увидев, что стебли кукурузы на треть выше ее головы, она немного успокоилась. Эльжбета медленно брела через поле, часто останавливаясь и стараясь как можно слабее шевелить кукурузу. Погони все еще не было – тишина практически звенела. Сверху совсем по летнему пекло солнце и пахло прелыми травами. Эльжбета подумала о том, что какое-то время в лесу есть ей будет нечего, и сломала несколько початков впрок. 
Когда поле с кукурузой закончилось, Эльжбета немного посидела у его кромки, боясь выходить на открытую местность. До леса идти теперь стало еще дальше, но можно было зайти в него с другого края, к которому вели все те же поля, огражденные густым кустарником. И Эльжбета снова побежала. 
Кровь так шумела в голове, что девушка не сразу услышала топот лошадиных копыт позади. Прямо над ее головой вдруг взвилась сорока и застрекотала: Эльжбета от неожиданности остановилась и глухой стук подков по мягкой траве наконец донесся до ее ушей. Обернувшись, она увидела летящего на нее темного коня и перекошенное от злобы и азарта лицо бароновского егеря. Путь к кукурузному полю был отрезан всадником, поэтому Эльжбета просто побежала вперед. Большие кукурузные початки сильно мешали, болтаясь в подоле платья, и Эльжбета вытряхнула их на ходу. 
Снова застрекотала сорока. Звук копыт и шум крови в висках, казалось, слились воедино. Эльжбета обернулась в последний раз: всадник со свирепым лицом взмахнул над головой чем-то блестящим. 
***
Лиза вскрикнула и проснулась. О боже, она погибла! Бедная тетушка Елизавета! Смерти ее Лиза не видела, но вряд ли просто так взмыл над головой узкий изогнутый меч. По щекам текли слезы: зачем Лизе это все показали? Зачем, если ничего не сделать она не могла? В чем был смысл всего этого жуткого “сериала” – поведать, что случилось с таинственно пропавшей родственницей? Бабушка, бабушка, как тебе помочь?!
Всхлипывая, Лиза встала с кровати и направилась к окну – ей не хватало воздуха. Луна светила так ярко, что свет ее образовал лучистую дорожку в темноте. Лиза шла по этой светящейся тропке с одной единственной мыслью – как помочь Елизавете? Как уснуть снова так, чтобы “отыграть” свой сон обратно. В комнате вдруг запахло сыростью и пылью, но не так, как у бабушки. Лиза скривилась и протянула руку вперед, но там была пустота. Лиза сделала еще шаг – и опять пусто:
 –  Да где же это чертово окно, дышать нечем! – шепотом крикнула Лиза и посмотрела перед собой. Никакого окна напротив нее не было. Напротив нее была каменная стена.