Легенда о Кункей и Сореле

Легенда о Кункей и Сореле

В незапамятные времена, когда мир ещё был полон волшебства, добро и зло вели свою нескончаемую борьбу, строго храня равновесие, мир делился на два: Мир Дня и Мир Ночи. Стоило в Мире Дня опуститься тьме — в Мире Ночи занималось утро.

В предгорьях Заилийского Алатау стояли четыре больших аула. Два — в Светлом мире, под защитой дневных ведьм: Рода Албасты и Рода Кемпир. Их извечными противниками были Ведьмы Тьмы. Их аулы находились по другую сторону черты, в Тёмном мире, и охраняли их ночные ведьмы — Род Жестырнак и Род Кермез.

Мира духов, который впоследствии разделит Свет и Тьму, тогда ещё не существовало. А граница была лишь незримой линией на земле.

Ведьм почитали и любили за силу и справедливость. Они служили людям: защищали слабых, исцеляли больных. Знание и дар передавались по крови — от родителей к детям.

Свет черпал силу из камня Яда-Тас, который берегли ведьмы Албасты, — потому они и вели за собой всех светлых ведьм в борьбе против тьмы. Ни в чести, ни в доброте не было равных ведьмам этого рода.

Тьма же питалась цветами дерева Карагуль, а хранителем дерева был Род Жестырнак — оттого и возглавлял он войско ночи.

Столетиями длилось противостояние, но ни одна сторона не могла одержать верх: силы света и тьмы были равны, как чаши одних весов.

Среди ведьм ходило древнее пророчество: однажды миры соединятся, и во главе их встанет самый мудрый и могущественный из правителей — родом из ночных ведьм. Его роду достанется сила пограничных ведьм, и будет он владеть разом и днём, и ночью.

Момо, правителя ночного народа, эта мысль о будущем величии постепенно поработила. Он принялся тревожить светлый мир частыми набегами. Когда до него дошла весть, что старая правительница Рода Албасты умерла и место её заняла молодая дочь по имени Кункей, Момо решил: вот удобный час, чтобы покончить с ведьмами света.

В поход он отправил старшего сына — Сореля. Юноша был так хорош собой, что никто, глядя на него, не заподозрил бы в нём жестокости. Но Сорель унаследовал от отца и силу его рода, и его суровый нрав. О доброте молодой Кункей уже слагали песни, но Сорель знал: доброта в бою не поможет. С этой мыслью он повёл войско к деревне Албасты.

Когда его отряд вышел на поле, навстречу выступила Кункей — и Сорель, увидев её, забыл обо всём. Он был ослеплён её красотой и силой и полюбил её в одно мгновение. Что-то дрогнуло в нём — и жестокость, которую он носил в себе, исчезла.

Он развернул своё войско и прекратил набеги. Впервые за долгие годы между ведьмами воцарился мир.

Кункей была восхищена его благородным поступком, и с того дня мысли о Сореле не покидали её ни днём, ни ночью.

Он стал приходить к Границе Миров тайком каждый вечер — просто чтобы смотреть на неё издалека. А она садилась у той же черты и пела, надеясь, что он появится.

Так шли дни за днями, пока однажды она не увидела его на другой стороне. С этой ночи они стали встречаться у Границы каждый вечер — говорили, пели, смеялись, мечтали сбежать далеко-далеко, туда, где нет старой вражды.

Но оба знали: этому не суждено случиться. Покинь один из них свой мир — и равновесие рухнет, а вместе с ним погибнут оба царства.

Но однажды вечером Сорель не пришёл. Кункей ждала всю ночь, весь следующий день — напрасно. Не было его ни через неделю, ни через месяц.

Она перестала есть и спать, начала угасать на глазах, а вскоре слегла и уже не могла добраться до Границы. Ведьмы её рода в тревоге созывали лучших целителей, но ничто не помогало.

Сорель наблюдал за ней издали, и сердце его разрывалось. Но ослушаться отца он не смел: тот велел прекратить ночные встречи и жениться.

На семьдесят седьмой день, в горячечном бреду, Кункей привиделось, что Сорель в опасности. Из последних сил она добралась до Границы — и переступила её.

По ту сторону она нашла его невредимым. Сорель не мог её отпустить и привёл к отцу.

Момо, всегда умевший обращать чужую слабость в свою выгоду, предложил условие: он примет её как дочь, но только если она приведёт к нему ведьм своего рода и принесёт в дар камень Яда-Тас. Кункей отказала: предать свой род она не могла.

Тогда Момо, будто в знак милости, подарил ей фибулу, выточенную из чёрного цветка дерева Карагуль. В тот миг, когда она коснулась её, яд цветка ожесточил сердце Кункей.

Она выкрала камень и обманом заманила ведьм своего рода в Тёмный мир. Каждой из них Момо вручил по чёрному цветку — и одно за другим их сердца становились злыми, а сами они вливались в тёмное войско.

Равновесие было нарушено: тьма начала теснить свет, а светлым ведьмам стало неоткуда черпать силу — камень Яда-Тас исчез бесследно.

Тогда ведьмы рода Кемпир воззвали к аруахам — духам предков. Духи ответили: сила, которую они могут дать, имеет цену и несёт в себе проклятие, и одно не существует без другого.

Ведьмы согласились принять эту цену, и аруахи произнесли слова, ставшие пророчеством:

«День, в который рука полутёмной-полусветлой души, принадлежащей обоим мирам, коснётся камня Яда-Тас, дерево Карагуль уронит свои чёрные цветы на серую землю Тёмного мира. Тогда мертвые станут вольны бродить по всем трём мирам — и не будет больше разницы между добром и злом, живым и мёртвым».

Так сила пограничных ведьм досталась роду Кемпир: отныне эти ведьмы могли сражаться и днём, и ночью, а их мощь многократно превосходила силу обычных ведьм.

В день весеннего равноденствия состоялась Великая битва, в которой Ведьмы Света одержали победу. Равновесие было восстановлено.

Но аруахи решили разделить миры. Граница стала непроходимой; отныне её сторожили сами духи. Тёмные силы больше не могли попасть в Светлый мир, светлые — в Тёмный.

Ведьмы Албасты, обманом уведённые за черту, были исцелены от яда дерева Карагуль и возвращены домой.

Кункей и Сорелю в наказание за предательство аруахи закрыли вход в свой мир навсегда — даже смерть не открыла бы им туда дорогу, и встретиться им было уже не суждено никогда.