Легенда о слепой любви и тумане мести

Глава 5. Вмешательство

Раннее утро было тёплым, солнце только начало выглядывать. Пока Нин Цзе переодевалась, у неё появилось странное ощущение. На ощупь ткань была другой. Заплаток не было, всё было гладким и чистым. Скорее всего, одежда была уже не её, кто-то подложил новый комплект заместо старого. И Нин Цзе догадывалась, чьих рук это могло быть дело.

Ан Хун встретил её возле дверей комнаты, когда она только вышла из неё. Его душа радовалась и ликовала непонятному успеху. Цин Цзя ушла ещё до восхода солнца. Она очень воодушевилась тому, что наставница решила протянуть молодой госпоже руку помощи.

Лучи солнца нежно ласкали её кожу, после прохладной ночи это было то, что нужно. Птички весело щебетали, радуясь новому спокойному дню. Нин Цзе стояла на подходе к горе, откуда можно было осмотреть всю деревню, но, конечно, не ей. Ан Хун, стоявший рядом, снова стал описывать деревушку, добавляя маленькие детали.

Человекоподобные разумные демоны имели перед расой людей, даже перед заклинателями, много преимуществ, но и стать таковым было непросто. За всю историю наблюдалось только пару десятков таких, и они приносили людскому народу многие проблемы. В их душах бушевала энергия Инь, а оставшиеся чувства после смерти были сильны, как никогда. В погоне за местью они обрушали нескончаемые беды, голод и смерти.

Нин Цзе могла только догадываться, сколько лет живёт Ан Хун в качестве демона, но то, что он был одним из немногих, кто приобрёл разум и человекоподобный вид, могло означать то, что не меньше, чем сама Нин Цзе.

Его взгляд был острее, чем у обычного человека и даже чем у заклинателя, поэтому он с радостью и без труда подмечал детали, о которых спрашивала Нин Цзе. В описании всего вокруг Ан Хун пока что выигрывал у Цин Цзя, но та с большим энтузиазмом и с сильными эмоциями рассуждала об окружении. Голос Ан Хуна хоть и оставался радостным, но описывал он без особых эмоций, будто это не имело никакой значимости для него.

Нин Цзе была любопытна история жизни Ан Хуна, но спросить его лично она не смела. Разве тот, кто сам скрывает свои предыдущие жизни, может требовать правду от других?

Скрыть правду было важнее утоления собственного любопытства. Когда они были наедине, Нин Цзе ощущала каждой клеточкой тела его присутствие, потому что тот не видел смысла в том, чтобы скрывать при ней свою сущность. Это в каком-то смысле радовало, но также и утомляло. На голову Нин Цзе что-то неощутимо упало, и, если бы не Ан Хун, она бы вовсе и не заметила этого. Он медленно протянул к её голове руки и убрал опавший листочек.

— В таких отдалённых уголках флора цветёт во всей своей красе. — С лёгким смешком Ан Хун закончил описание природы. — Но здесь есть нечто краше любого цветка.

Его смех был тёплым и играющим, как и бархатистый голос. В его словах можно было прощупать и второе дно. Но доверие от этого в глазах Нин Цзе он не терял. По отношению к ней он старался быть честным, особенно после прошлой ночи признания.

— Может, мы оставим Цин Цзя здесь?

— Снова шуточки.

— Какие же это шуточки, шицзунь Ци! Ведь нам вдвоём будет намного лучше.

Нин Цзе только посмеялась на его слова. Душа демона была полна противоречий. Пока рядом не было Нин Цзе, его душа была похожа на гладь воды, нетронутую никаким внешним воздействием. Но стоило Ан Хуну обратить внимание на наставницу, как душа ходила волнами от разных чувств. От радости до капли печали.

В чём была причина таких резких перемен, было тайной для Нин Цзе. И ей казалось, что если она узнает истину, то не сможет воспринимать Ан Хуна как раньше. Как любопытного ученика и таинственного демона. Она понимала, что за его действиями должны скрываться личные мотивы.

Незнание иногда лучше правды.

По крайней мере, такой позиции старалась следовать Нин Цзе. Но часто люди говорили правду сами, и Нин Цзе никак не могла избежать её. После чего её сердобольная душа не могла отказать им в помощи.

Пока Нин Цзе обращалась взглядом к душе Ан Хуна, вдалеке послышался звонкий голос Цин Цзя.

Нин Цзе рассказала правду об Ан Хуне своей маленькой ученице тем же вечером, после того как та отдала заключённым два кулька припасов. К её удивлению, Цин Цзя отреагировала спокойно и дополнила только тем, что и сама имела подозрения насчёт настоящей личности Ан Хуна. Но стоило упомянуть о том, что Ан Хун стал её шиди, как она стала похожа на маленький взрывающийся вулкан.

Рядом с Цин Цзя впопыхах шагала душа, внутри которой сидела душа поменьше, практически раскрывшая и готовая выйти в мир. Нин Цзе хотела подойти к ней, но Ан Хун опередил, взяв беременную госпожу под руку.

— Приветствую вас, госпожа заклинательница и спасительница. — Нин Цзе почувствовала, как Сан Чи захотела отдать ей поклон.

Она не могла допустить этого и поклонилась первая, показывая своё уважение. Сан Чи в глазах Нин Цзе была одной из самых сильных девушек, которых она когда-либо знала. Судьба была к ней жестока, но она не жаловалась каждому встречному и не просила помощи.

Не каждая после пережитого надругательства над своим телом могла гордо стоять перед мучителем. Сила духа должна цениться так же, как и сила физическая.

— Не стоит кланяться мне, госпожа Сан Чи, — сказала Нин Цзе и попыталась нащупать её руку.

Вместо этого для Нин Цзе подставил руку Ан Хун. Этот поступок был довольно неожиданным, из-за чего Нин Цзе не сразу отпрянула от него.

— Вы достойны восхищения больше, чем скромная бродячая заклинательница, к тому же ещё и слепая, — проговорила Нин Цзе.

Цин Цзя и Ан Хун одновременно недовольно фыркнули, но причина подобному поведению Нин Цзе не была ясна, ведь всё сказанное ею было правдой.

Подобных испытаний, которых испытала на себе и Сан Чи, Нин Цзе не выдержала бы что тогда, что и сейчас. Во снах до сих пор приходили образы зловещей горы и толпы грязных мужчин, окруживших некогда известную и сильную заклинательницу. Нин Цзе слабо и болезненно улыбнулась — как бы она ни хотела избавиться от своих воспоминаний, они всегда оставались и тянулись тонкой линией на протяжении оставшейся жизни.