Легенда о слепой любви и тумане мести

Глава 7. Страх

Нин Цзе не могла точно сказать, когда она пребывала в сознании, а когда в тумане бессилия. Всё происходящее отрывками мелькало перед ней, а голова в редкие моменты ясности ходила кругом. Иногда до её уха доносились короткие обрывки разговоров двух учеников, пока чьи-то холодные руки, крепко обхватив, несли её.

Звонкий голос ученицы согревал, её искреннее беспокойство чувствовалось в каждом слове и движении, которые иногда можно было ощутить. Ан Хун не позволял никому трогать свою наставницу, даже Цин Цзя не могла притронуться без разрешения, хотя она его и не спрашивала. Они продолжали спорить даже тогда, когда наставница пребывала в беспамятстве.

Сколько она была в таком постыдном состоянии, Нин Цзе не могла узнать. Долгожданное облегчение она почувствовала, только когда Цин Цзя и Сан Чи довели её до храма. Ан Хун заявил, что подойдёт чуть позже, хоть это и было сказано в нерешительном тоне.

Как такового оговорённого запрета для демонов на посещение храмов божеств не было. Сами же божества уверяли всех в том, что даруют свои благословения тем, кто решит встать на правильную дорогу вне зависимости от того, кем они являются.

Несмотря на свои помпезные слова, небожители не терпели в своих храмах созданий, чья душа была наполнена энергией Инь. Редко случалось, когда служители храмов не изгоняли любого демона, духа и подобного существа, стоило ему появиться рядом.

Конечно же, поступки самих существ Инь не способствовали хорошему приёму. Большинство из них заявлялись в храмы только ради наживы разной степени безжалостности. Кто-то из духов, в основном мелких и слабых, приходили в храмы для того, чтобы воровать фрукты или мелкий скот. Если подобные поступки люди, заклинатели и небожители могли стерпеть, то с тем, что более сильные и могущественные демоны похищали людей из храмов иногда даже во время важнейших церемоний, никто в здравом уме не мог смириться.

Подобные поступки, а это были одни из самых незначительных случаев, никаким образом не способствовали укреплению дружбы между людьми и демонами, даже если те в редких случаях действительно хотели встать на иной путь, чем тот, который был уготован им.

В этот раз им повезло. Ан Хун нашёл маленький храм на одной узких тропинок, которая вела только к нему, также она была неподалёку от основной дороги, ведущей в большой город. Нин Цзе опасалась, что их не пустят, ведь подобная парочка, особенно у тех, кто мог видеть души, могла вызывать подозрения.

Вначале, когда они только подошли к воротам, их никто не встретил, поэтому с опаской они прошли дальше. Нин Цзе попыталась открыть внутренний глаз, но стоило зайти в храм, как вся духовная энергия исчезла, оставляя только гнетущую тяжёлую пустоту. По Цин Цзя такого нельзя было сказать: отчего-то она чувствовала себя здесь бодрее и уверенней.

Главный в храме того мужчины, оказывается, знал об их скорейшем приходе, поэтому встреча внутри храма прошла для Нин Цзе, Цин Цзя и Сан Чи самым лучшим образом. Скорее всего, тот мужчина посвятил служителей в своих храмах, хоть и не стал вдаваться в подробности насчёт личности пришедших. Если бы служащие знали правду, то самым лучшим приёмом, что ждал пришедших, был бы немедленный призыв сторожевых заклинателей, которые бы скрутили их.

Божества могли мысленно связываться со своими верующими. Всё зависело от силы веры в того или иного бога, а главные служащие были иногда даже чересчур верующими, поэтому через них было легче проводить мысленную связь. К тому же некоторые небожители считали, что люди недостойны для мысленных связей, а иногда даже главные служители представлялись в их глазах ничем большем, чем мелкое и мерзкое насекомое.

Это было слишком высокомерно для таких чистых и благодетельных созданий, как небожители, хоть такие описания иногда меньше всего подходили для них.

Главный служащий — Нин Цзе не успела спросить Цин Цзя о его внешности — предложил гостям перекусить и отдохнуть, на что почти сразу же получил отказ. Удовлетворение физических потребностей сейчас мало волновало Нин Цзе, ведь боль и удушение хоть теперь почти не чувствовались, но всё же давали о себе знать.

Тот мужчина не привык ждать, особенно её.

Нин Цзе на корню пресекла желание Цин Цзя пройти вместе с ней, отослала обратно к служащим за стол. Она понимала, что маленькая ученица беспокоилась и переживала за неё, но всё равно ничего не поделать с этим, потому что нельзя было позволить тому мужчине увидеть и Цин Цзя.

Комната для общения с божеством всегда находилась в отдалении от остальной части храма и больше походила на каморку, где нечестивые души со слезами на глазах раскаивались в своих прегрешениях, прося великих небожителей наставить их на верный путь. Но каким был этот верный путь? Нин Цзе считала, что у каждого он был свой и даже божества были не вправе указывать, но мало кто разделял её мнение. Многие привыкли жить в заданном направлении и кое-как соблюдая правила, написанные неизвестно кем, кто в глазах общества и небес был достоин.

Оперевшись на близстоящую стену, Нин Цзе села коленями на мягкую подушку, а служащий подсказал, в какой стороне находится статуя божества. Это было лишнее, ведь, даже не затрачивая духовной энергии на открытие внутреннего глаза, она могла с лёгкостью узнать, где стоит изваяние того мужчины. Причиной этому была энергия того мужчины, нескончаемо питавшая статую.

Нин Цзе при всём желании никак не могла забыть его душу, от которой оставалось удушливое и раздирающие ощущение. Энергию того мужчины нельзя было спутать ни с чьей другой, она состояла из противоречивых цветов и ощущений. Если в один момент его энергия могла напугать, то через секунду она пыталась утешить и обволакивала всего тебя, пока в конечном счёте не удушала своим могуществом.