Легенда О Сове История третья «убить время»

В пути к свету. Старомир

Откинулась герметическая крышка и, привстав на локтях, Людмила осматривалась из своей «люльки», как назвали эту конструкцию гибернационной капсулы ее коллеги. Окружающие ее «люльки» были закрыты. Значит, ничего страшного не произошло, просто настала ее очередь нести трехлетнюю смену. Людмила погладила затылок. Вшитый нейроимплантат, противореча обещаниям Хорса, немного беспокоил, но без него было сложно себе представить столетнюю гибернацию, которая благодаря трудам Ярило, Макоша и других ученых антов превратилась в большую интерактивную игру.

Первая гибернация была кошмарной. Находясь в искусственном сне, пусть даже и в очень медленном метаболическом состоянии, каждый из них находился в состоянии собственных эмоциональных состояний и был находкой для ученых-медиков, которые пытались привести пациента в нормальное состояние в попытках вывести из фобий. Но главную фобию они выводили с трудом - вход в гибернацию антами стал восприниматься как приговор и пытка, всеми правдами и неправдами стараясь остаться на следующую вахту.

Учитывая, что анты не умирали от старости, но ели, пили и дышали как обычные люди, зависимость от автоматики и ресурсов вырастала, к тому же, находясь не в состоянии гибернации, анты становились уязвимы к трагическим случайностям с летальным исходом, а, беря во внимание проблемы с репродукцией, это увеличивало риски.

Необходимо было найти решение, удовлетворяющее антов. Было рассмотрено много вариантов, но ученые остановились на игровой виртуальной реальности. Вначале это было чем-то вроде мира для спящих, где они жили обычной жизнью в городе антов Радогосте. Но постепенно, учитывая пожелания, возможности виртуальной реальности были расширены, и теперь каждый мог себе выбрать «реальность» по душе. Людмиле, например, нравились путешествия по местам, полных диких животных. Если ей эта игра надоедала, она могла перейти в любую другую реальность из двадцати пяти или попасть в суетливый город. Столетие в гибернации воспринималось временными жителями виртуальной реальности как месяц игры. Наблюдающие за «спящими» алгоритмы и медики «удачей» вовремя устраняли сложные жизненные ситуации, и количество психических отклонений, или  жалующихся и уставших свелось к минимуму. В основном, жаловались на имплантат, который осуществлял полное виртуальное погружение. Он периодически немного беспокоил и вызывал вокруг себя некроз кожи.

 Людмила еще раз почесала затылок, оторвав несколько омертвевших чешуек, и, упершись руками в края люльки, вытолкнула себя  в свободное от гравитации пространство отсека гибернации. Голая, она висела в узком пространстве километровой трубы, по всей внутренней поверхности заполненной капсулами со спящими антами внутри. Людмила взялась за поручень и, легко оттолкнувшись, поплыла вдоль коридора к мигающим вдалеке указателям выхода. Пролетая мимо капсул гибернации, она вглядывалась в прозрачные стенки, иногда узнавая лица коллег, на которые падали цветные тени проецирующихся данных биологической активности и внутрикорабельного времени, проведенного во сне, с отметкой даты будущего пробуждения.

Людмила почувствовала себя замерзшей и, в очередной раз уцепившись за поручень, оттолкнулась уже сильнее, за несколько минут легкими, корректирующими направление толчками достигла круглой двери межсекторной двери-диафрагмы, которая гостеприимно раскрылась, стоило ей приложить к поверхности ладонь.

В маленьком помещении санитарного пропускника, поставив ноги на специально указанную площадку, она ощутила включившуюся гравитацию. Ее просканировали, обдали струями и парами моющей дезинфекционной жидкости, а затем высушили, и только после этого открывшаяся дверь выпустила ее в отсек, где среди большого количества персональных контейнеров был и ее, хранивший личные вещи. Открыв ящик, она достала оттуда одежду в вакуумной упаковке, обвешанную медицинскими датчиками послегибернационного восстановления, и через некоторое время, облаченная в облегающий черный костюм, вышла в широкий коридор корабля. Коридор постоянно освещался дежурным оранжевым освещением и был опоясан прозрачными трубами, по которым вместе с водой передвигались микроскопические водоросли, используемые Макошем и Велесом в самых разных областях. Кроме всего прочего, водоросли выделяли кислород, а специальный штамм хлореллы использовался в биологической очистке воспроизводимых ресурсов.

За несколько смен у большинства, как и у Людмилы, появились свои традиции. Идя по коридору, она ненадолго заходила в каждый из секторов, чтобы посмотреть на то, что изменилось за сотню лет. Порой встречались самые неожиданные вещи, которые мастерили не спящие в течение своей трехлетней смены. Иногда это были роботы, иногда новые модификации оборудования, к которым прилагались руководства для эксплуатации следующим сменам. Особенно часто так развлекались инженеры. Разделение корабля на секторы и блоки, как следствие, породило формальную кастовость, и если экологи, биологи и медики часто сотрудничали, то с физиками, инженерами и пилотами сотрудничали редко и, в основном, в деловой, но не дружеской манере. Через какое-то время они практически перестали понимать друг друга, так как появились новые определения, спецтермины и даже специфический юмор. Корабельный социум представлял собой сложный, но жизнедеятельный организм.

Через пару часов, предварительно зайдя в столовую и набрав баллончиков с пищевой смесью, которая за сутки приводила состояние пищеварительной системы антов после гибернации в нормальное состояние, она вошла в командный отсек.

На стуле за длинным пустым столом в свойственной ему неизменно-развалившейся позе сидел Макошь. Людмила кинула пакет с едой на стол и упала в кресло рядом с ним. Макошь не проявил заинтересованности, продолжая изучать какие-то данные на своем коммуникаторе.

- Давно начал смену?

- Уже два дня, - отвлеченно сказал он, не отвлекаясь от чтения.