Легенда о золотой антилопе

Глава 4

Вот и все, потерпеть осталось самую малость: день-другой, и надежные стены Килмакдуанского монастыря надежно укроют ее от этого мира. И, наконец, подарят надежду дышать полной грудью...

Больше не нужно будет бояться, вздрагивая от каждого шороха, шума. Замирать при звуке людских голосов... Быть как будто запертой в клетку, из которой не выбраться.

Девушка выглянула в окно: карета катила по залитой дождем пустоши, увозя ее от Аргайля все дальше на север. Местами отцветший, а потому потемневший под дождем вереск, напоминал комки валяной ваты, разбросанные в хаотичном порядке.

– Я буду скучать по этим местам, – прошептала она, хотя добрых воспоминаний о Гэллоуэе у нее, видит бог, было немного.

Да и те, что хранились в душе, отдавали хинною горечью...

… Лучшее ждет впереди...

Она свято верила в это, а потому улыбнулась сквозь близкие слезы.

И охнула, когда экипаж подскочил на сильном ухабе.

– Чуть языка не лишилась, – в сердцах пожаловалась она обивке кареты и снова выглянула в окно.

Теперь карета неслась по неровной тропе, сойдя с главного тракта, а потому и тряслась все сильней, так что девушку снова и снова швыряло из стороны в сторону, норовя растрясти в ней съеденный завтрак.

– Эй... возница, – выкрикнула она, вдруг поняв, что не знает имени собственного слуги. – Что происходит? Почему мы сошли с главной дороги?

И только теперь, высказав это вслух, она неожиданно испугалась. Тот самый страх, с которым она сроднилась сильней, чем с собственной матерью, и который на миг отступил, стоило ей покинуть Аргайл, вернулся с утроенной силой, лишив ее кислорода и возможности продохнуть.

Хватая воздух распахнутым ртом и все-таки задыхаясь, она рухнула на сиденье кареты, вцепившись в него холодными пальцами, и взмолилась:

– Мамочка! Мама. – Голос вышел надломленным, едва слышным, но он привел ее в чувство.

Ни за что Эйла не повторит судьбу своей матери!

Лучше смерть...

И тогда, толкнув дверцу кареты, она вывалилась наружу и, кубарем прокатившись по мокрой земле, ощутила всем телом каждый вдавившийся в него камень, но все равно ни на йоту не пожалела о своем опрометчивом шаге. Всего-то с долю секунды глядела в свинцово-серое небо, с которого сеял худой, колкий дождь, и тут же попыталась подняться...

Тело отреагировало не сразу, вернее девушке показалось, что в нем не осталось целых костей: болело всё сразу. Подняться в таких обстоятельствах стало бы подвигом, но Эйла готова была его совершить, а потому поднялась.

… Сначала на четвереньки, а после с трудом утвердилась на подрагивающих, как у новорожденного олененка, ногах.

И сразу же осмотрелась...

От кареты, остановившейся в пятистах футах от этого места, бежал какой-то мужчина. Высокий, поджарый, с копной медных, волнистых волос, он даже как будто не выглядел диким зверем, способным ее растерзать, но Эйла давно и прочно усвоила самый главный урок: нельзя верить очаровательным людям. Они непременно обманут, воспользовавшись тобой... Особенно если тебе случится влюбиться.

– Эй, постойте, что вы такое творите? Погибнуть решили? – расслышала она обращенные в свой адрес слова.

И тут же заковыляла в противоположную сторону, увеличивая расстояние между ними. Правда, двигалась много медленней, чем бежал рыжий парень, а потому, оглянувшись, задохнулась от страха: он был совсем рядом. Вот-вот поймает ее!

– Не подходи! – закричала она, рванув шпильку из медных волос и приставив ее к своей шее. – Приблизишься – я за себя не ручаюсь. Мне терять нечего! Лучше смерть, так и знай.

Преследователь остановился, выставив руку, вроде как усмиряя пугливого зверя:

– Вы это... миледи, руку-то опустите, неровен час поранитесь. Я не враг вам!

Девушка усмехнулась.

– Еще скажи, что добра мне желаешь...

– Так и есть, я помочь вам хочу.

– Это как же, заперев меня в клетке?

Собеседник как будто опешил, показалось, он искренне не понимал, о чем она говорит.

Хорошо притворяется!

– Там на дороге я заметил засаду, вас поджидали, чтобы схватить. Я потому и сошел с главного тракта, чтобы этого избежать!

Эйла прищурилась, пытаясь понять, насколько правдивы слова говорившего.

Если рыжий не лжет, тогда кто устроил засаду?

Неужели о ней как-то прознали?

– Кто ты? – спросила она.

Не это должно было бы ее волновать в этот миг, но Эйла не удержалась от любопытства. Медноволосый не выглядел хищником или злодеем, скорее, обычным трудягой с какой-нибудь фермы. Она поняла, что поверила ему вдруг – и отругала себя.

Он такой же, как все!

Не доверяй никому, в особенности мужчинам.

– Меня зовут Джон, Джон Мактаггарт из клана Мактаггартов, мэм. Наша ферма близ Дэлри, что около Ди, там живем я и отец. А в Аргайл я прибыл на ярмарку...

– Где мой возница? – оборвала его объяснения девушка. – Почему здесь ты, а не он?

– Эм... – Молодой человек неожиданно покраснел. Да так натурально, что усомниться в одолевающих его чувствах не получилось бы даже при сильном желании. – Стыдно признаться, но я собирался насильно жениться на вас... Вернее, думал, что собирался, по правде же, просто хотел предупредить вас...

– О чем?

– Против вас составили заговор.

– Кто?

– Шериф Гордон и остальные в Аргайле. – Говоривший замялся, сминая изрядно промокший берет. – Я узнал об этом случайно, когда выпивал в прошлый вечер в таверне... Они не хотят, чтобы вы покидали Аргайл, отдав все деньги сиротам.

Так дело в миледи – не в ней!

От мгновенно накрывшего ее облегчения, девушка пошатнулась, опустив руку со шпилькой.

– Так им нужны мои деньги? – спросила она. Собеседник кивнул. – Тебе тоже?

– Всем нужны деньги, – откликнулся он. – Но не все ради них готовы на подлость.

Говорил он красиво, Эйла даже заслушалась. И опять себя отругала...

Утверждать такое легко, пока не пришло реальное искушение... Вот тогда-то и проявляется истинная натура, обнажается сама суть человека, его сердцевина.