Легенда о золотой антилопе

Глава 8

Одна мысль о том, что этот парень видел ее обнаженной, повергала Эйлу в волнение больше, чем осознание факта: он видел ее. Видел тщательно скрываемую изнанку ее естества – и все равно помогал.

Бескорыстно ли?

Этого Эйла не знала, но Джон Мактаггарт не выглядел сребролюбцем и хитрецом, скорее – бесхитростным простаком.

А такие бывают?

Эйла спорила с внутренним «я», превозмогая слабость и дрожь. Хотелось забиться под теплое одеяло с кружкой горячего пунша, который мама готовила для нее из ягод болотной морошки, и, уснув, проспать до тех пор, пока тело полностью не восстановится. Чтобы в нем не осталось и тени мучительной боли, с которой горела простреленная нога, и отзвука слабости.

Вдруг этот Джон вместо лошади приведет тех людей? Вдруг, увидев, какая ты есть, он решил поживиться?

Возразить было нечем – парень явно был беден и нуждался в средствах – и девушка, опершись на камень, попыталась подняться. Сил хватило только на то, чтобы, вскрикнув, тут же рухнуть назад и, глотая соленые слезы вперемешку с дождем, осознать свою полную невозможность сбежать и спастись.

Она была полностью в его власти...

Но все равно не сдастся без боя: нащупав камень с заостренным концом, благо, таких здесь было немало, Эйла сжала его в кулаке.

Пусть приходит – она будет готова!

Страх и волнение совсем измотали ее, а попытка подняться, возможно, потревожила рану: как бы там ни было, в какой-то момент Эйла лишилась сознания, а очнувшись под звук лошадиных копыт, только тогда это и поняла.

«А вдруг он вернулся бы раньше, пока ты валялась бесчувственной, не способной за себя постоять? – не унимался внутренний голос. – Ты слишком доверилась этому парню, разнюнилась чересчур».

Под этот уничижительный монолог в своей голове она и ждала появление Джона Мактаггарта с камнем в руке и горячей решимостью расшибить свою голову о скалу, если придется.

– Леди Морна?

Он появился из пелены моросящего, как и прежде, дождя, будто вынырнул из нее в своем клетчатом пледе и берете с обвисшим пером. Он держал в поводу двух коней и глядел на нее с таким искренним беспокойством, что Эйле захотелось расплакаться.

– Т-ты один? – клацнули ее зубы.

– А кто еще должен быть? – удивился он искренне. Но, кажется, сразу же догадался, что она имела в виду, так как сделался хмур. – Полагали, я выдам вас тем парням? Не очень-то вы обо мне высокого мнения, – попенял собеседнице. – То трусом назвали, теперь вовсе – предателем.

Эйла сразу же возразила:

– Не называла. Я просто...

– … Не доверяете никому, – договорил за нее молодой человек. – Я понимаю, наверно, на вашем пути встречалось немного хороших людей, вот вы и стали такой...

– Какой? – нахмурилась Эйла.

– Колючей и недоверчивой.

– Я не колючая... – начала было девушка, но замолчала. Этот Джон ведь был прав: ее учили не доверять никому. Так зачем она спорит с единственным человеком, который ей помогает? – Извини. Я, действительно, недоверчивый... человек... – это последнее слово далось ей с трудом. И вовсе не потому, что она не считала себя человеком – на самом деле, она была человеком даже больше, чем прочие люди, – просто он мог считать теперь по-другому, а ей не хотелось увидеть насмешку в красивых глазах.

Джон улыбнулся, по-доброму, просто. И сказал без тени бахвальства:

– Мне можете верить. А если предам – гореть мне вечно в огне!

Это было похоже на клятву, и Эйла подумала, что должна непременно ответить чем-то значительным и со своей стороны:

– Я тебе верю, а если когда-нибудь усомнюсь – гореть мне вечно в огне! – отозвалась она ему в тон.

И они, как два заговорщика, улыбнулись друг другу.

Тут всхрапнула одна из кобыл, и молодой человек, смущенно коснувшись споррана, сказал:

– Надо ехать, мэм, пока лошади не померзли. Да и вы, сказать честно, выглядите неважно! Того и гляди, отдадите господу душу.

– Ну не настолько все плохо, – заупрямилась Эйла, хотя чувствовала себя чуть живой.

– Вы просто моими глазами на себя не смотрели: краше в гроб кладут, – сказал Джон и тут же осекся. – Простите дурака, мэм, вы мужа только что схоронили, а я тут...

– Да брось ты, – отмахнулась от извинения Эйла. Лэндлорд Галлоуэй, к счастью, не был ей мужем, но Джону пока знать об этом не нужно. – Лучше на ноги помоги мне подняться.

– Да, мэм, простите.

Он тут же подступил ближе и после секундного замешательства (не сразу решился к ней прикоснуться), как былинку, поднял Эйлу с земли. Ей даже на миг показалось, она действительно превратилась в болотного призрака, такой легкой себя ощутила в надежных, крепких руках.

– Уже можешь меня отпустить, – покраснела она, осознав вдруг, что Джон держит ее, не решаясь поставить на ноги.

– А вы удержитесь? – спросил он с беспокойством. – Как мне потом появиться в Аргайле с мертвой хозяйкою на руках?

Эти простые слова заставили Эйлу окаменеть. Джон, наверное, тоже ощутил, как застыло под его пальцами ее тело... В любом случае, он посмотрел ей в глаза, и Эйла на миг утонула в золотисто-солнечных радужках его глаз. Мелькнуло шальное: еще никогда в своей жизни она не была так близко к мужчине, а этот к тому же красивей прочих.

– Отпусти меня! Отпусти! – взвилась она, разозлившись на себя самое за эту секундную слабость. Порываясь прочь, пристукнула Джона Мактаггарта по груди, и он послушно опустил ее с рук...

… Правда лишь для того, чтобы снова ее подхватить, ибо ноги девушки подкосились в ту же секунду, как коснулись земли.

– Да отпусти же! – в иррациональном порыве снова пристукнула его по руке Эйла.

– Но вы тогда упадете, – спокойно возразил молодой человек.

– Ну и что тебе с этого?!

– Кхм... как бы я хочу вам помочь.

Эйла вела себя истерично, и сама это прекрасно осознавала, просто впервые с начала событий на пустоши поняла, что не знает, что теперь делать. Куда податься...