Легенда о золотой антилопе

Глава 9

Джон удивился, и это еще слабо сказано: леди Морна категорически отказалась возвращаться в Аргайл, еще и как будто на него разозлилась, начала вести себя грубо и дерзко. Он пытался понять, что стало причиной такой перемены, но в голову приходило только одно: она боится встречи со своими преследователями. Что, если подумать, должно было бы, наоборот, сподвигнуть ее возвратиться и наказать негодяев...

… Которые видели ее тайную суть...

Возможно, она опасается именно этого, шантажа?

Но и тогда бегство – не выход.

Тем более в столь плачевном физическом состоянии...

Собственно, стоило Джону подумать об этом, как девушка, вскрикнув, повалилась с животного; он успел ее подхватить, но холодной как лед и такой же бесчувственной.

Он стоял там на пустоши, может быть, с трупом у себя на руках, а дождь все хлестал и хлестал по щекам... И Джон, растерявшись, не знал, что же делать.

В конце концов, он проверил миледи дыхание – оно едва слышно, но билось под тонкой, прозрачною кожей – а потому, отчасти успокоившись, он полез на коня вместе с ней.

Как уместил бесчувственное тело перед собой, одному богу известно: голова девушки падала то вперед, то назад, в конце концов, уложив ее себе на плечо, он запеленал их обоих в тартан да так и отправился в путь в сторону Дэлри.

Путь был неблизким, часа два пути в солнечный день, но другого решения Джон не придумал. Отвезти ее в город было бы проще – там и кляча его при таверне осталась, и лекари под рукой, – но миледи так не хотела туда, что Джон не решился пойти супротив ее воли.

Если дорогой она отдаст богу душу – Джон ни при чем.

– Ну, вперед! – понукнул он животное и, повинуясь инстинкту, направил ее в том направлении, в котором, как ему виделось, он бы выехал к главному тракту в стороне от Аргайля.

Инстинкт его не подвел, а дождь, повинуясь горячей мольбе, вскоре закончился, так что большую часть пути Джон с бесчувственной девушкой проделали посуху. Он то и дело склонялся ухом к чуть приоткрытым губам и вслушивался в едва трепещущее дыхание (не умерла ли?), а потом сглатывал вязкий комок, встававший в горле (никак хворь какую-то подхватил). Немудрено, в такую погоду!

Уже в сумерках, сам едва ли живой от усталости, Джон подъехал к своему дому. От хозяйских построек на звук лошадиных копыт вышла Мэгги с ведром...

– Джон? – удивилась она. И тут же встревожилась: – Что случилось?

– Помоги… придержи голову... – Он распустил узел тартана, и Мэгги, хмурясь все больше, придержала девушке голову, пока он слезал.

– Кто она? – осведомилась она.

– Потом расскажу. Лучше беги скорее в деревню и приведи лекаря! – велел Джон, неся девушку в дом.

– Лекаря? Да старая Нэн палец о палец задарма не ударит.

– Значит, заплатим ей.

– Чем?

Джон неожиданно рассердился, в большей мере, наверное, на себя, так как отправился в город, собираясь подзаработать, а вернулся ни с чем.

А вернее, с новой обузой...

– Хочешь, чтобы она умерла в нашем доме, у меня на руках? Возьмешь на душу такой грех? – строго откликнулся он, и девушка, поджав губы, нехотя развернулась к калитке. – Ты только скорее, – уже другим тоном поторопил ее Джон. – Она ранена и давно без сознания.

Ускорившись, Мэгги кивнула, а Джон внес девушку в дом и после секундной заминки понес ее в комнату Мэг. Опустил ее на кровать, убедился, что девушка дышит, и только тогда стянул с ее ног мокрые туфли.

– Э, годы мои тяжкие, кто у нас здесь? – посетовал, войдя в комнату Даффи Мактаггарт.

Он был не так стар, каким хотел бы казаться, а потому зорким, внимательным взглядом окинул девушку на кровати и тут же обратил взор на сына.

– Кхм, – прочистил он горло, – я посылал тебя за богатой женой, а ты приволок едва живого «котенка». С детства был чересчур сердобольным, стоило бы догадаться, что так и случится...

Молодой человек покраснел.

– Все не так, отец... – начал он торопливо и громко, но тут же продолжил уже много тише, – эта девушка – настоящая леди, вдова лорда Галлоуэя. Вот она кто!

Отец вскинул бровь, наверное, размышляя над услышанными словами, а потом, посмотрев на девушку ближе, покачал головой.

– Никакая она не миледи Галлоуэй, – сказал он. – Миледи я знаю: видел в Аргайле на их с лордом свадьбе пять лет назад. Ух, и красавица же она была в этот день! Белое шетландское кружево самого лучшего качества и тартан из Килбархана. А это, – он опять посмотрел на бесчувственную девицу, – прости господи, не миледи, а какое-то рыжее недоразумение.

– Отец! – неосознанно заступился за девушку Джон, но тут же смутился: – Вы уверены? – спросил он. – Она вышла из дома лэндлорда и села в его экипаж, и платье на ней было черное, вдовье...

Чем дальше он говорил, тем глубже задумывался, припоминая все обстоятельства их с девушкой встречи, припомнил и то, как ему показалось, что после церкви миледи сделалась ниже ростком, будто сгорбившись от постигшего ее горя...

Неужели?..

Да нет, быть не может, с чего бы законной миледи Галлоуэй меняться местами с какой-то девчонкой?

– Где она? – послышался в доме скрипучий голос лекарки Нэн, и вслед за тем Мэгги ответила:

– В комнате. Нам сюда! – Она откинула занавеску, пропуская старуху вперед.

Джон поймал ее чуть обиженный взгляд: «Зачем в мою комнату?» – спрашивал он. Но в доме из двух полных комнат только у Мэгги была отдельная спальня... Не мог же он уложить настоящую леди (тогда он думал о ней только так) на лежанку у очага?!

– Что с ней? – скрипела, между тем, Нэн. – Посмотрим-посмотрим... – Она ловко ощупала тело девушки, спускаясь от шеи по животу и, дойдя до бедра, хмыкнула: – Ага, вот оно!

– Ее ранили, – отмер Джон. – Кровь вроде бы остановилась, но...

Лекарка задрала девушке юбку и поцокала языком при виде пропитанных кровью и использованных не по назначению панталон, которыми Джон перевязал ее рану.

Сам Джон стыдливо потупился, покраснев до самых ушей: мало того, что опять увидал, пусть и мельком, стройные женские ножки, так еще старая сплетница поняла, что он видел их раньше и даже касался. Поняли это и отец с Мэгги...