Легенда об Ангеле (демоне)

Глава 29 «Осколки правды»

Я вынырнула из воспоминаний. Все смотрели на меня в упор, но, кажется, не видели, каждый думал о своем. Я продолжила:

– Они потом обсуждали ритуал и то, как будут действовать. Я думала лишь об одном: как их остановить. Я сделала тогда единственное, что могла, – пошла к ведьме, что прятала меня. Перед тем как вы забрали меня, я была у нее, хотела попрощаться. Она сказала мне, что, если понадобится помощь, она поможет. Она дала мне маленькую статуэтку кота и велела подумать о ней, если будет нужно. А там уже дело за магией – она укажет мне путь. Я так и сделала. Хорошо, что перед тем, как поехать к родителям, я взяла ее с собой. Она упала с полки, когда я уже хотела выходить из комнаты.

– А та ведьма, как ее звали? – спросил Карим.

– Сабина, – ответила я. – Она просила называть ее бабушкой Сабиной.

После моих слов Карим поменялся в лице. Я не могла понять, что именно он сейчас чувствует. Кажется, это было удивление, шок и неверие. Тем не менее я продолжила:

– Магия привела меня к ней. Я переместилась в Россию, в тот же город, где мы были с бабулей и где Карим работает.

Я окунулась в тот день пересказывая его:

– Она словно не удивилась моему приходу. Когда я, задыхаясь, закончила свой рассказ, она лишь молча налила мне еще чаю с травами, от которого по комнате поплыл пряный аромат.

– Есть один путь, – сказала она тогда, глядя не на меня, а в темноту за окном. – Но он потребует от тебя многого. Чтобы узнать наверняка, нужно идти к оракулу.

Я до сих пор помню холод каменного зала, где мы оказались. Пустые глазницы оракула, казалось, смотрели мне прямо в душу, а его шепот звучал у меня в голове, вымораживая внутренности: «Ты должна отдать самое ценное, чтобы спасти всех. Свою память. И сделать это сама, опередив их».

– И я согласилась, – произнесла я, возвращаясь в реальность.

– Одним из условий было то, чтобы никто об этом не знал. Бабуля научила меня ведьмовским заклинаниям, самым основным, тем, что мне были нужны. Чтобы все сработало как надо, мне нужно было самой отнять у себя память, опередить родителей. Для этого нужен был ведун, тот, кто сможет забрать, а потом вернуть. Перед этим я оставила всем вам письма с пояснениями и подсказками. Вы должны были найти их в определенное время. С этим как раз помогала бабушка Сабина. Так как память была изъята частично, я оставила в ней то, о чем мне нужно просить Чернобога.

Оракул подсказал, что я могу вмешаться в ритуал, если хватит сил. Я должна была освободить его от заклятия подчинения и попросить, чтобы он дал время мне и всем, кому оно нужно, чтобы родители не воплотили свой план в реальность. Я сделала все, что могла. Исход вы можете наблюдать сейчас. Я не могу сказать точно, что случилось в процессе ритуала, потому что эти воспоминания забрал Чернобог.

Какое-то время все молчали. Потом заговорил Габриэль:

– Теперь все более или менее понятно. Все эти четыре года вы были в городе Магии. Ритуал был очень мощным, за ним последовал магический выброс. А город-призрак поглощает задетых магией. Видимо, в ритуале участвовал и Мэтью, при этом его в городе Магии не было. Но время для него тоже текло по-другому, как и для вас.

Я обдумывала слова Габриэля и верила им. Я тоже слышала про город Магии. Легенды описывали его не как строение из камня и дерева, а как живой гобелен, сотканный из чистой магии и потерянных мгновений. Говорят, у него нет постоянного места на карте мира: он кочует, появляясь там, где магия выплескивается из-под контроля, становясь одновременно убежищем и клеткой.

Это место, где само время – не река, а скорее озеро, со спокойными заводями и бурными водоворотами. День может тянуться вечность, а год пролететь как одно мгновение. Его улицы – это застывшие эхом воспоминания тех, кого он поглотил, здания мерцают, словно миражи, а воздух наполнен шепотом забытых заклинаний. Город – это ловушка для разрушительной энергии, но для тех, кто попадает внутрь, он становится вечным сном наяву. Они не стареют, почти не меняются, существуя в иллюзии обычного мира, пока снаружи проходят десятилетия. Теперь я понимала: я была вырвана из потока времени и помещена в этот магический стазис, где прошлое, настоящее и будущее слились в одно туманное «сейчас». Но также я знала, что для каждого все было по-разному. Кто-то жил дальше, рождались дети, внуки.

Город Магии был не просто местом, а своего рода зеркалом, отражающим душу того, кто в него попал. Он создавал для каждого персональную реальность, идеальную ловушку, из которой почти невозможно сбежать, потому что она построена на фундаменте разума самого пленника.

Для одних, кто отчаянно цеплялся за привычную жизнь, город сплетал идеальную иллюзию. Он воссоздавал их дома, их близких, их рутину. Внутри этого магического кокона они могли прожить целую жизнь, влюбляясь, работая, старея, видя, как растут их дети, а потом и внуки. Они не осознавали, что все вокруг – лишь искусная подделка, а за пределами их уютного мира прошли всего мгновения или, наоборот, столетия.

Для других, кто был поглощен в момент сильного эмоционального потрясения – ярости, скорби или страха, – город становился персональным адом. Он зацикливал их на этом моменте, заставляя переживать его снова и снова. Для них время превращалось в пытку, где каждая секунда растягивалась в вечность агонии.

А были и те, чей разум был достаточно силен, чтобы видеть город таким, какой он есть – изменчивым, сотканным из чистой магии. Они бродили по его улицам, наблюдая, как здания тают и возникают вновь. Таким образом, не было двух одинаковых судеб. Город держал каждого в его отдельном мире, созданном из его собственных мыслей, страхов и желаний.