Легенда об Ангеле (демоне)

Глава 32 «Хозяйка полуденного часа»

Прошло несколько дней. Дней, сотканных из вязкой, тягучей тишины и обрывков разговоров, которые велись шепотом. Дом Итана превратился в штаб, где старшие родственники, словно генералы перед решающей битвой, склонялись над невидимыми картами судеб. Я чувствовала себя центром этой бури, но одновременно была отстранена от нее, словно наблюдала за всем со стороны.

Память, вернувшаяся ко мне болезненной, ослепляющей вспышкой, теперь укладывалась в голове медленно, пластами. Каждое утро я просыпалась с новым осколком прошлого: мне четырнадцать, и Роум учит меня отбиваться от задир в школе, вот мне шестнадцать, и я впервые обнимаю Итана у старого дуба, чувствуя, как его демоническая сущность отзывается на мою. Эти воспоминания были теплыми, живыми, но они лишь острее подчеркивали пустоту, оставленную потерянными годами.

Сегодняшнее утро было особенно тяжелым. Итан ушел еще до рассвета, оставив после себя лишь тепло на простынях и короткую записку на тумбочке: «Нужно кое-что проверить. Будь осторожна». Я знала, что это больше, чем просто проверка. Это была подготовка.

Когда я спустилась в гостиную, совет уже был в сборе. Дедушка Илиас, чье лицо за эти дни, казалось, постарело на сотню лет, расстелил на столе древнюю, пожелтевшую карту, испещренную рунами и знаками силы. Рядом с ним бабушка Сабина перебирала в руках колоду карт, гладких и темных.

– Это бесполезно, – наконец произнес дедушка Ивар, нарушая тишину. Его голос был подобен скрежету камней.

– Город Магии не найти обычными способами. Он не подчиняется ни географии, ни заклинаниям поиска. Он – эхо, мираж. Чтобы войти в него, нужен не ключ, а… трещина в реальности.

– Трещину можно создать, – тихо, но уверенно сказала бабушка Сабина, не отрывая взгляда от карт. Она положила одну из них на стол. На ней была изображена женщина в белом, стоящая посреди золотого пшеничного поля под палящим солнцем.

– Но за это придется заплатить.

Я подошла ближе, вглядываясь в рисунок. Что-то в нем было тревожным и знакомым.

– Кто это? – спросила я.

– Полудница, – ответила бабуля Варвара, ее голос был полон уважения. – Дух полей. Она не принадлежит ни миру людей, ни изнанке. Она – стражница межи, хозяйка того краткого мига, когда день достигает своей вершины, а тени исчезают. В этот момент грань между мирами истончается.

– Полудница может провести нас, – догадалась я.

– Не нас, дитя, – мягко поправила Сабина. – А тебя. Она говорит лишь с теми, кто нуждается в ее помощи. Но она своенравна и опасна. Ее нельзя заставить, можно лишь попросить. И она всегда требует плату.

Итан, неслышно вошедший в комнату, встал за моей спиной, положив руки мне на плечи. От него пахло озоном и лесной хвоей. Его присутствие придавало сил.

– Какую плату? – его голос был низким и напряженным. Он не допустит, чтобы я подверглась еще одной опасности. Это хорошо, но в тоже время мне все равно придется столкнуться с опасностью. И он должен будет отступить. Дать мне возможность самой все сделать.

– Она потребует то, чего у нее нет, – ответила Сабина. – Воспоминание. Самое яркое, самое чистое или самое болезненное. Ты должна будешь отдать ей часть своей души, чтобы она открыла тебе путь.

Я молчала, обдумывая ее слова. Отдать воспоминание… После того, как я с таким трудом вернула их, эта цена казалась непомерно высокой. Но на другой чаше весов были мои родители и мой… брат или сестра. Выбор был очевиден.

– Я согласна, – твердо сказала я, встретившись взглядом с Итаном в отражении темного окна. В его глазах плескалась буря. Он ненавидел эту идею, ненавидел мою решимость, но знал, что не остановит меня.

– Когда? – спросил он, сжимая мои плечи.

– Завтра, в полдень, – ответила бабушка Сабина, переворачивая еще одну карту.

– Нам нужно найти старое, заброшенное ржаное поле. Место, где земля помнит и солнце властвует безраздельно. Карим уже ищет его. А тебе, Эмбер, нужно подготовиться. Очисти свои мысли. Выбери то, что готова отдать. Потому что, если ты будешь колебаться, Полудница может забрать не то, что ты предложишь, а то, что ей самой приглянется.

…

Мы нашли его ближе к обеду. Забытое Богом и людьми поле, зажатое между старым, дремучим лесом и пересохшей рекой. Ржаные колосья стояли по пояс, тяжелые, золотые, не тронутые поздней осенью. Воздух был неподвижным, густым и до предела раскаленным, хотя солнце едва поднялось над горизонтом. Здесь, вдали от городов, его власть была абсолютной.

Карим разложил на краю поля подношения: краюху свежеиспеченного хлеба, глиняный кувшин с холодным квасом и длинную алую ленту. Бабушка Сабина зажгла пучок полыни, и горьковатый дым поплыл над землей, успокаивая духов места.

Вся семья была здесь, но они держались поодаль, у самой кромки леса, образуя защитный круг. Я видела тревогу в глазах Габриэля, сжатые кулаки Роума и каменное лицо Итана. Он стоял, скрестив руки на груди, и его взгляд был подобен натянутой тетиве. Он доверял мне, но не доверял силам, которые я собиралась призвать.

– Иди, дитя, – прошептала Сабина, вкладывая мне в руку маленький пучок васильков. – Иди до центра поля. Когда солнце встанет в зенит, зови ее. Говори от сердца и ничего не бойся.

Я кивнула и сделала первый шаг. Колосья тут же сомкнулись за спиной, отрезая меня от родных. Я шла одна, чувствуя, как солнце припекает макушку, а влажная земля пружинит под ногами. Я остановилась в самом центре, где колосья были выше и гуще всего. Небо над головой было голубым, без единого облачка. Я закрыла глаза, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Я выбрала свое воспоминание. То, что было одновременно и болью, и счастьем. День, когда Роум стал моим братом. Обряд, скрепивший наши души. Это было чистое, сильное чувство, которым я была готова поделиться.