Легенда, рассказанная Чародеем

Глава 3

Глава 3

Лес, который окружал мужчин, был старым густым и невероятно уродливым. Корявые стволы деревьев изгибались и закручивались в узел, острые ветки торчали в разные стороны, как иглы у дикобраза. Не нужно было быть жрецом, чтобы понять, что место это дурное, опасное, но искать другую удобную поляну для ночлега было слишком поздно.

Мир медленно и неумолимо погружался в темноту. Летний зной неохотно уступил место вечерней прохладе, над травой с мягким пушистым мхом тонкими змейками растекся сизый туман, а над горизонтом зажглись первые звезды. С каждым мгновеньем их становилось больше и больше, пока волшебная ночная картина не стала плотной и удивительно насыщенной. Через весь необъятный небосвод от одного края земли к другому протянулся яркий шлейф мерцающих огней и объединился с причудливым узором бесчисленных созвездий. Большая, но еще неполная луна, неохотно выглянув из-за холма, неторопливо проплыла по разукрашенному во все оттенки синего полотну и лениво повисла в самом центре пейзажа.

Местятка, его дети и внуки успели до наступления полной темноты набрать достаточно хвороста и развести костер. С ним здесь стало заметно уютнее и веселее. Пожарив над огнем жирную тушку утки, напившись до отвала горячего взвара, мужчины заметно расслабились и даже попробовали пошутить над путаницей, сбивших их с верной дороги. Но странные мрачные звуки неожиданно прилетевшие из глубины леса вновь заставили всех насторожиться.

Вместе с протяжным надрывным криком вдруг прилетел завывающий порывистый ветер. Неласково задев верхушки вековых деревьев он с шуршанием пробежался среди густой листвы, сбросив на землю целую россыпь мелких желудей и шишек. К неприятному скрипу и стону изогнувшихся веток вдруг добавился настойчивый разноголосый шепот.

— Пош-ш-шалим? Пош-ш-шалим! Ш-шикнуть? По баш-шке ш-шарахнуть…

Потревоженная от крепкого сна крупная птица с сизым оперением с кряхтением гукнула, возмущенно распахнула мутные глаза, шумно захлопала крыльями, словно старый брюзга разразилась хриплой бранью.

— Кар-кар, всем спать… Тря! Зря! — перепорхнув с ветки на ветку, недовольное создание вытянуло длинную шею распушив потрепанные перья, широко разинуло мощный черный клюв и еще раз очень громко и довольно отчетливо выругалось: — Ка-а-ар! Цыц! Задр-р-рали! Мля!

Странный шепот в кронах деревьев тут же оборвался и затих. А в корнях осины засуетилось перепуганное семейство выдр. Любой человек обладающий хорошим слухом поклялся бы, что разобрал в этом встревоженном шушуканье человеческие слова, а может даже целые фразы, наполненные смыслом.

— Малыш, бегом в камыш!

Пятеро мужчин, все еще сидевших у костра, растерянно переглянулись и резко обернулись на подозрительный шорох в ближайших кустах. В листве неожиданно появилась знакомая лохматая морда черного козла. Не мигая он смотрел на охотников ярко-желтыми огоньками глаз, с каждым выдохом выпуская из ноздрей тонкие струйки серой дымки.

Неуверенным, заикающимся, слегка дрожавшим голосом Боян тихо его спросил:

— Бяша… это ты...?

— Нет! — рявкнул козел густым басом, мгновенно растаяв в кустарнике.

Все подпрыгнули от неожиданности. В этот раз никому из присутствующих даже в голову не пришло ловить, ругать или бить Бяшку палкой. Заблудившиеся люди ненадолго застыли в напряженных позах, ожидая продолжения череды странных звуков, шорохов или видений, но ничего не произошло. Пронзительная тишина, неожиданно окружившая лес, была густой, гнетущей и почти осязаемой, но слушать ее было приятно. Лучше уж так, нежели каждый раз вздрагивать от неожиданности. Ничто больше не беспокоило отдых усталого семейства.

Мужчины поделили между собой каравай хлеба, пару луковиц, квашеных яблок, запеченную утку и торопливо утоляя голод продолжали всматриваться в глубину дикого леса, куда доставал свет от огня. Длинные кривые тени от деревьев и зарослей ежевики, вытянувшиеся в разные стороны от временного лагеря, трепетали в свете костра, ныряли в овраг, вырастали к опушке, тонули в болоте, создавая чудные иллюзии напоминавшие очертания сказочных чудовищ. Это давало лишний повод разгуляться возбужденным нервам, буйному воображению и человеческому страху.

Не без труда подавив растущую в душе тревогу, люди не сговариваясь сделали вид, что ничего не произошло и как ни в чем не бывало продолжили прерванный разговор.

— Я говорил тебе, у холма направо свернуть надо было? — с заметным ехидством в голосе заявил Боян. Фраза прозвучала в лесу неожиданно громко. Неловко прижав ко рту натруженную ладонь трактирщик, выпучив глаза, бросил встревоженный взгляд за правое и левое плечо. Потом словно опомнившись, небрежно пригладив длинные усы и густую бороду, продолжил чуть тише: — Болотце там приметное было, сосна разлапистая с дуплом! Кривая коряжка торчала из кочки! Значит там нам сворачивать в сторону должно было!

— Болото как болото. И сосен таких разлапистых с дуплом полный лес. Скажешь тоже! — огрызнулся Местятка.

Он явно чувствовал себя виноватым, но признаваться в своей ошибке, каяться перед детьми не желал из врожденного упрямства.

— У речушки камешки белесые лежали, верно по весне при половодье их водой с ограды разметало. А ты что? Течением нанесло, течением нанесло! Вот тебе и нанесло! — старший сын насмешливо покачал вихрастой головой. Скосив глаза в сторону, он еще раз оглядел сгущающуюся за спиной черноту, утер с пухлых губ рукавом рубахи утиный жир и ласково обратился к сыну: — Малек, ты сыт? Доедать не будешь? Пойди тогда, постели мне на пригорке. Устал, спать пойду. Нога к непогоде ноет.

Розовощекий юноша, до этого старательно мешавший в костре остывшие угли, тут же вскочил на ноги, безропотно отправившись выполнять просьбу отца.

— Вешки искать надо было, метки охотников, а не бродить на пролеске по памяти, — с усилием разменная больное колено не желал униматься Боян. — Припер нас в самую чащобу, теперь только молись, кабы с нами чего дурного тут не случилось.