Легенда, рассказанная Чародеем

Глава 4

Глава 4

Время было послеобеденное, а Местятка все еще отсыпался дома на печке после своего многодневного отсутствия. Его трубный с присвистом храп разносился по всей улице через открытые окна и заглушить его не могли ни стук топора, ни крики детворы, ни шумные разговоры соседей. Вчера он смог добраться до приграничного городка глубоко за полночь. Безумно устал, к тому же здорово перенервничал, поэтому завалился спать едва переступил порог родного жилища, не успев перекинуться с членами семьи ни единым словом.

После трусливого побега из зачарованного леса жрец его дети и внуки все-таки смогли отыскать четвертый алтарь, возведенный за стеной Учертах, принесли священному огню свои дары, помолились, а потом… а потом опять заблудились. Кружили вокруг да около родных тропинок почти сутки и не находили их, пока не додумались вывернуть одежду наизнанку и переодеться.

Духу леса, который водил их буквально в трех соснах, пришлось отдать все самое ценное, что было с собой. Сперва все добытую на охоте дичь, потом пару ножей с ножнами, потом лук и красивый колчан со стрелами. Боян расстался со старинными амулетами, когда-то выменянных у знатных гостей трактира. Последними отдали три пояса с железными пряжками и с креплениями под оружие. Расставаться с такими дорогими вещами было бесконечно жалко, но уж слишком все вымотались и желание попасть домой перевесило жадность. Мужчины хором, стоя на коленях попросили прощения у Лешего и только после этого он отстал от них, отпустил из леса целыми и невредимыми.

Старик блаженно потянулся под пуховым одеялом, почесал пятку, с умилением прислушался, как его жена тихонечко суетится на летней кухне. Потянул носом, принюхавшись к аппетитным запахам, доносившимся со двора.

— Не сомневаюсь, будет что-то вкусное, — решил он, тут же почувствовав зверский голод, в желудке зарычал медведь, — Милка у меня повариха знатная!

Местятка тщетно пытался забыть трехдневное скитание в проклятом месте. Ему было невероятно стыдно, что за один поход он умудрился дважды сбить с верной дороги свой маленький отряд. Должно быть старость давала о себе знать. Родительское волнение за жизнь, за здоровье своих мальчиков заставило его сердце колотиться, как бешенное. Сейчас все переживания немного поутихли, но он все равно твердо поклялся себе на время забросить работу жреца, чтобы больше не подвергать никого опасности и постараться вернуться к обычной повседневной жизни.

Старик еще не догадывался, что этому желанию не суждено будет сбыться. Пока они отсутствовали в Учертах, в городке произошли кое-какие изменения и совсем скоро судьба уготовала всем пережить новые испытания и неприятности.

— Заходи, — услышал он ласковый голос своей жены, — присаживайся и рассказывай мне, где это вас так долго носило? А? Лошадь вся в мыле пришла, от жажды два ведра воды выпила, от любого шума вздрагивает, лягается. И куда отцовский мешок со сменным бельем пропал? Не уж то потеряли?

— Да мы это, мам… сперва порыбачить остановились… потом решили за грибами пройтись… — замямлил в ответ старший сын.

Признаться в том, что они попросту заблудились, к тому же попали в запретный лес, ему было невероятно стыдно.

— Вот оно что, — Милка сразу все поняла и, не удержавшись, съязвила, — а ту рыбу и грибы, наверное, наша лошадь съела? — лежа на печке, Местятка испуганно распахнул глаза, тихо выругавшись. Удивительное дело, но его жена всегда все знала, а если не знала, то догадывалась. Порой даже раньше, чем ее старик, дети или внуки успеют что-то нехорошее натворить. — Отец твой все носится как окаянный, все дела у него какие-то, во свой нос сует, за все переживает, волнуется. И когда только уймется?

Они оба знали ответ на этот вопрос, а потому не сговариваясь сменили тему разговора.

— Спит еще? — спросил Боян.

— Спит. Вчера уставший явился, еле ноги волочил. Пусть еще немного полежит, — ответила мать и вновь засуетилась, — а ты садись пока за стол, я как раз шанешек с творогом напекла, щи горячие поешь со сметанкой. Могу вчерашнюю кашу подогреть.

— Спасибо, матушка, — сын звонко чмокнул маленькую старушку в макушку, покрытую платком и нежно обнял, — сыт я. Жена с дочерями каждый день, как на убой кормят. Иди, буди его, тут черт-те что с утра твориться.

— Тут?! — сразу всполошилась мать, с тревогой оглядела чисто прибранный двор.

— Тут в городке, в трактире, — успокоил ее сын. — Гости интересные к нам явились. Надо доложить все старосте чин по чину. Сама понимаешь.

Местятка не дожидаясь прихода Милки, торопливо сполз с печи, натянул штаны на белесые худощавые ноги и выглянул в окошко:

— Зачем мать без нужды всполошил? — попенял он сыну. — Пошли к сараю, там мне все расскажешь, что за гости к нам к черту на рога явились.

Пока старик умывался, пил из огромной кружки свежее молоко, одевался, трактирщик поведал ему последние новости. Оказалось, что еще вчера в маленькое неприметное поселение на самом краю Городецкого княжества со всех концов света вдруг стали стекаться странные гости и прежде, чем продолжить дорогу, все они как один изъявили желание переночевать в его гостинице. Пять комнат было уже занято, еще за две уже внесли плату. Такого наплыва посетителей это заведение не знало никогда.

По словам жены Бояна и его дочерей первый гость, появившийся в Учертах был простым нищим. Это был глухонемой маленький горбун, с удивительно длинным кривым носом. От его рваной грязной одежды за три версты несло тухлой рыбой и плесенью, поэтому радушного приема он в городке не встретил. К тому же, прежде, чем зайти в трактир, незнакомец несколько раз обошел все дворы злобно зыркая на местных жителей дурным черным глазом.

Вторым гостем оказался невероятных размеров великан, с гривой рыжих волос и в богатом зеленом кафтане. Его лицо тоже не казалось добрым, оно словно было вытесано лопатой из камня, но по крайней мере он довольно вежливо здоровался с прохожими. Встретившись с горбуном, гигант поприветствовал его поклоном, при этом несколько раз поцеловал его небрежно протянутые грязные руки с длинными кривыми ногтями.