Легенда Седьмая: Латунный Ёжик Миссис Греты

Легенда Седьмая: Латунный Ёжик Миссис Греты

🦔 ЛЕГЕНДА СЕДЬМАЯ: ЛАТУННЫЙ ЁЖИК МИССИС ГРЕТЫ

Из цикла «Сказки на ночь от Барона»

ПРЕДИСЛОВИЕ

Добрый вечер, Шипа. И всем, кто когда-нибудь встречал человека, который казался ворчливым и неприступным, а на деле оказался самым добрым на свете.

Вы наверняка видели миссис Грету. Пожилая женщина в платке, вышитом защитными рунами, с авоськой, из которой торчат шестерёнки, моток проволоки и что-то, завёрнутое в масляную бумагу. Она живёт по соседству с «Кофенем», и, по слухам, уже три года копит латунь. Зачем? «На щит от голодных драконов», — отвечает она, если кто-то осмелится спросить. И добавляет, что недавно заказала специальные ставни на окна.

Жители Улицы Кривых Фонарей привыкли к ней. Кто-то посмеивается, кто-то качает головой, кто-то просто обходит стороной. «Старая чудачка», — шепчут за спиной. «Войну ждёт, бедная».

Но я, Барон Мяу Хаусен, аудитор реальности, знаю правду. Миссис Грета копит латунь вовсе не для щита. И ставни ей нужны не от драконов.

Устраивайтесь поудобнее. Сегодня я расскажу вам, зачем на самом деле миссис Грета собирает каждый кусочек латуни, который попадается ей на пути. И почему её авоська — это не хлам, а самая настоящая карта памяти.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: ЖЕНЩИНА С АВОСЬКОЙ

Миссис Грета появилась на Улице Кривых Фонарей давно. Настолько давно, что старые жители уже не помнят, когда именно. Говорят, она пришла одна, без семьи, без вещей. Только с маленькой сумочкой через плечо и какой-то странной, отрешённой улыбкой.

Первые годы она почти ни с кем не разговаривала. Жила в своём домике, выходила только за хлебом и молоком, а всё свободное время проводила за странным занятием — собирала металл. Любой. Латунь, медь, бронзу. Подбирала на мостовой, выменивала у торговцев на выпечку, выпрашивала у мастеровых обрезки.

Соседи поначалу думали, что она бедствует. Пытались помочь, принести еды, предложить работу. Но миссис Грета вежливо отказывалась. — Спасибо, дочка, — говорила она, — но у меня всё есть. Вот только латунь нужна. Вы не знаете, где разжиться?

Потом все привыкли. Решили, что она коллекционер. Или, может быть, немного не в себе. Но на Улице Кривых Фонарей к таким относятся с уважением — здесь вообще много кого можно встретить.

Миссис Грета варила варенье из сосновых шишек, пекла коврижки по старинным рецептам и носила в «Кофень» булочки с корицей. Она была полезной соседкой. Но близким другом её никто не считал. Слишком уж много у неё было этих ставней, щитов и заклинаний. Слишком уж она боялась чего-то, чего другие не видели.

— А вдруг война? — говорила она, если кто-то предлагал ей выбросить старый котёл. — Или апокалипсис. Или Великий Сбой Магии. А у тебя нет запасных частей.

И все кивали, хотя никто не верил ни в войну, ни в апокалипсис.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ: ТО, О ЧЁМ ОНА МОЛЧАЛА

Но было одно, о чём миссис Грета никогда не рассказывала. Даже себе она в этом не признавалась.

Давным-давно, ещё до того, как она попала на Улицу Кривых Фонарей, у неё была семья. Муж — мастер-литейщик, который делал удивительные вещи. Из-под его рук выходили музыкальные шкатулки, поющие флюгера, колокольчики, которые звенели так, что даже у взрослых на глаза наворачивались слёзы. И сын. Маленький, шустрый мальчик с веснушками и вечно растрёпанными волосами.

Мальчик очень любил ёжиков. Он коллекционировал фигурки — деревянные, глиняные, металлические. Его любимым был маленький деревянный ёжик на колёсиках, которого мастер-отец сделал для него своими руками. Мальчик возил его по всему дому и приговаривал: «Это мой защитник. Он колючий, и никто меня не обидит».

Но сын вырос. И, как это часто бывает, ушёл из дома. Сначала в соседний город, потом дальше, потом — совсем далеко. Писал письма. Потом перестал писать. Потом пришли известия, что он жив, но занят важными делами. А потом — тишина.

Муж не выдержал. Он угас. В последний день он позвал жену и сказал: — Грета, я не успел закончить одну работу. Для нашего мальчика. Я хотел сделать ему... настоящего защитника. Латунного. Чтобы он всегда был с ним, даже когда меня не станет.

Он так и не рассказал, что именно хотел сделать. В тот же вечер его не стало.

Миссис Грета осталась одна. Она собрала вещи, закрыла мастерскую и ушла. Шла долго, без цели, пока не оказалась на Улице Кривых Фонарей. И с тех пор собирала латунь.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: ТОТ САМЫЙ ДЕНЬ

Годы шли. Миссис Грета варила варенье, пекла коврижки и копила латунь. Она говорила всем, что это для щита от драконов. И сама почти поверила в это. Так было проще. Так было не так больно.

Но однажды в «Кофень» привели маленькую девочку-гоблина.

Миссис Грета как раз зашла за булочками. Она стояла у двери, держала свою авоську и смотрела. Девочка была чумазая, с синяком на скуле, в мешковатой одежде. Она прижималась к отцу — тому самому гоблину, что привёл её. И миссис Грета вдруг увидела в этих глазах что-то очень знакомое.

Это был взгляд её сына. Тот самый взгляд, когда он был маленьким и ждал, что папа сделает для него нового ёжика.

Что-то в груди миссис Греты дрогнуло. Впервые за много лет.

Она подошла ближе. Достала из авоськи деревянного ёжика на колёсиках — того самого, из её прошлого, который она хранила все эти годы. Поставила рядом с меловой дорожкой, которую Герда нарисовала для Шипы.

— Винтажный компонент, — сказала она серьёзно. — От прошлого Сбоя, ходит ровно, не скрипит.

Но на самом деле она не думала ни о Сбое, ни о винтажных компонентах. Она думала о том, что у этой девочки нет защитника. И что она, миссис Грета, возможно, знает, как это исправить.

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ: ТАЙНА АВОСЬКИ

В ту ночь миссис Грета не спала. Она сидела на кухне, перед ней стояла большая коробка, доверху наполненная латунью. Кусочки, обрезки, старые монеты, шестерёнки, проволока. Всё, что она собирала годами.