Легенды Дикой Природы

1. "Высокий Игнис"

Солнце еще только лениво выползало из-за горизонта, а я уже был великолепен.

Отряхнулся, позволяя утренней росе разлететься мириадами искр с шубки. Огненно-рыжий, с белой манишкой, которой позавидовали бы облака, и хвостом — о, этот хвост был не просто частью тела, это флаг, знамя, провозглашающее мое превосходство над всем сущим. Я подошел к луже, скопившейся в углублении старого, покрытого мхом куска пластика, и вгляделся в отражение.

— Игнис, — прошептал я сам себе. — Ты венец творения.

Вокруг шумел Лес. Но это был не тот древний лес, о котором шептали корни деревьев. Это был «Новый Лес», выросший на костях Старого Мира. Я стоял на краю того, что Древние называли «Трассой». Серая Река, твердая, как камень, и мертвая, как кость. Она тянулась вдаль, потрескавшаяся, разорванная корнями молодых дубов и берез, словно шрам на теле земли.

Меня всегда тянуло к руинам. Другие звери — глупые зайцы, трусливые косули, даже прямолинейные волки — избегали мест, где когда-то жили Древние. Они чувствовали там запах смерти. Я же чувствовал тайны. И, будем честны, запах собственного величия на фоне падения прошлых владельцев сего мира.

Древние исчезли давно. Никто из живущих не помнит их голосов. Остались только каменные норы, железные скелеты их повозок и этот бесконечный серый камень. Я ступил на плотную дорогу, чувствуя подушечками лап неестественное тепло, которое она сохраняла даже после ночи. Мой путь лежал на восток, через Долину Белых Великанов, прямо к Каменному Лесу. Зачем? Потому что я мог. Потому что только такой лис, как я, способен постичь суть вещей.

Часть 1. Земля

Через пару миль я встретил Брока. Старый барсук рылся в канаве у обочины, выискивая жирных личинок в гнилой обивке того, что когда-то было сиденьем железного зверя.

— Утро, землекоп, — бросил я, не сбавляя шага, но замедлив его ровно настолько, чтобы он успел восхититься моей осанкой.

Брок поднял голову. Его морда была перечеркнута шрамами, а глаза, подслеповатые и темные, смотрели сквозь меня.

— Игнис, — прохрипел он. — Опять ищешь то, чего нет?

— Я ищу смыслы, мой чумазый друг. То, что недоступно тем, чей нос всегда в грязи.

— Смысл здесь, — барсук чавкнул, разгрызая жучка. — Еда. Нора. Тепло. Древние забыли об этом, поэтому их больше нет. Они строили свои серые дороги, чтобы убежать от земли, но земля их все равно догнала.

Я фыркнул, изящно дернув ухом.

— Ты думаешь, они исчезли, потому что забыли, как рыть норы? Серьёзно?!..

— Я думаю, они исчезли, потому что хотели быть больше, чем они есть, — буркнул Брок. — Строили высокие башни, чтобы плевать на облака. И только? А мы, жители Земли, знаем свое место.

— Место? — я рассмеялся, и мой смех был похож на лай, отразившийся от ржавого остова стального гиганта. — Мое место — везде, где я ступаю. Может быть, Древние были похожи на меня? Может, они ушли к звездам, потому что этот мир стал им тесен?

— Они стали удобрением, глупый Игнис. Как и ты станешь. Твой рыжий мех сгниет так же быстро, как и моя шкура. Трасса поглотит нас всех.

Я оставил его с его жуками и пессимизмом. Старые звери скучны. Они боятся величия. Но его слова зацепились за меня, как репейник. Неужели Древние просто ошиблись? Я смотрел на дорогу, которая, казалось, не имела конца. Сколько усилий, сколько камня... Неужели всё это было ради того, чтобы быстрее перемещать свои безволосые тела из одной точки в другую?

В этом была какая-то величественная глупость. Я уважал её. Она вызывала… интерес…

Часть 2. Мудр-рость

К полудню я добрался до Долины Белых Великанов. Это было зрелище, достойное лисьих глаз. Огромные белые столбы, похожие на кости титанов, торчали из высокой травы. Некоторые стояли прямо, их лезвия замерли навеки, указывая в небо. Другие были сломаны пополам, внутренности — провода и шестеренки — вывалились наружу, став гнездами для птиц. Ветер здесь гулял свободно, издавая в полых трубах заунывный вой.

На одном из поваленных лезвий сидел ворон. Старый, как сам мир, с перьями цвета ночи.

— Кар-р-р, — представился он, хотя мы и не были знакомы. Или это был просто звук?

— Игнис-с-с, — ответил я, запрыгивая на гладкую поверхность. Когти скользили по пластику. — Ты здесь хранитель?

Ворон склонил голову набок, его глаз-бусина блеснул интеллектом, который пугал и притягивал.

— Я здесь наблюдатель, Рыжий. Я смотрю, как р-ржавеет время.

— Что это были за штуки? — я кивнул на великанов. — Идолы? Деревья из железа?

— Ловцы ветр-ра, — проскрипел ворон. — Древние хотели поймать воздух и заставить его р-работать. Они хотели заставить р-работать всё: воду, солнце, даже серые камни.

— Амбициозно, — оценил я. — Мне это нравится. И где они теперь, эти «повелители ветра»?

— Ветер-р дует, а их нет, — ворон расправил крылья. — Они думали, что, если поймут, как всё р-работает — станут хозяевами. Но знать — не значит владеть. Ты вот знаешь, как бежит заяц, но это не значит, что ты поймаешь его каждый р-раз.

— Я ловлю всегда, когда хочу, — солгал я. Моя гордость не позволяла признать промахи.

— Ха! Кар-р! — каркнул ворон. — Др-ревние тоже так думали. Они создали мир, котор-рый не мог жить без них, а потом умерли, оставив его сир-ротой. Теперь эти Ловцы Ветра пр-росто памятники их жадности.

— Или их мечте, — возразил я. Далее прошелся по лопасти, чувствуя себя канатоходцем. — Может быть, мы, звери, просто повторяем их путь? Сначала мы едим и спим, как барсук Брок. Потом мы начинаем хитрить, как я. А потом? Может, когда-нибудь лисы построят свои башни?

Ворон издал звук, похожий на сухой кашель.

— Если лисы начнут стр-роить башни, мир закончится снова. Кр-руг замкнется. Др-ревние искали истину и нашли свой конец. Ты ищешь смысл, Р-рыжий. Смотри, чтобы он не р-раздавил тебя, как упавшая башня.

Он взмахнул крыльями и тяжело поднялся в воздух, оставив меня одного среди белых костей.