Легенды Голосеевского леса

Легенда 22. ДУБ ПЕТРА МОГИЛЫ

Местность: Тропа Дидоровские кручи

Объект: дуб черешчатый, возраст 497 лет.

Спустившись с Лысой горы, оставив слева Багринову гору, бежит тропинка вниз по крутым склонам.

Катится, словно ручеек, — вниз, вниз, к Дидоровским озерам. Иногда тропку неспешно переходит болотная черепаха. С достоинством шагает поперек склона, демонстрируя независимость от силы тяжести. Эти долины и яры, по дну которых проложили тропы люди, и вырыты бегущей водой.

Внизу ждет заросший осокой берег Митькиного озера, а перед ним в лесу — терраса, где можно отдохнуть от стремительного ската по крутоярам. Перевести дух, осмотреться в светлой дубраве. И поклониться патриарху леса.

Старейшими дубами Голосеевского леса считаются все, чей возраст близок к пяти векам. Будь ему 480 лет или 520 — это дуб старой гвардии. Для людей 40 лет — разница большая, а век деревьев измеряется иначе.

Посреди террасы высится обнесенный заборчиком самый старший здесь дуб. Патриарх леса. Ему уже 497, скоро и юбилей справлять!

Всем историческим деревьям-долгожителям дается имя собственное. Обычно, прозвище по известным людям, с кем связано дерево. Изредка — по той местности, где дерево растет, иногда по внешнему образу или связанной с ним легенде. И совсем редко от человека, который посадил дерево. Пока тонкий росток не проживет хотя бы сотню лет, его мало кто замечает. Тем более, не помнят его хозяина, если дерево не растет в родовом замке или саду.

Здешнего старожила зовут дубом Петра Могилы. Вполне естественно, что когда знаменитый киевский митрополит отдыхал в его тени, дуб уже рос на этой террасе больше ста лет.

А что предшествовало их встрече?

Желудь пророс в болотистой низине примерно в 1520 году. Ещё не было рядом Митькиного озера, и сом Митька не блестел там белым бочком. В тот год как раз Магеллан совершал первое кругосветное путешествие по поручению короля Испании. Там он прозвал бурный океан Тихим, открыл свой знаменитый пролив и Огненную землю.

Пройдет меньше ста лет и в новогоднюю ночь 31 декабря в Молдавском княжестве и в княжеской семье родится мальчик Пэтру. Тогда никто ещё не знал, что это будущий знаменитый ученый, политик, богослов, реформатор, основатель киево-братской школы, которая позже вырастет в Киевскую Академию и назовется по имени своего создателя митрополита Киевского — Могилянской. Да что там, тогда ещё никто не знал, что эта ночь почти через сто лет царским указом станет новогодней!

Из Молдавии — в Польшу, из Польши — в Украину, где его древняя фамилия Мовилэ звучала так зловеще. Из воинов — в священнослужители, и вот, в 1627-м году Пэтру архимандрит в Киево-Печерской лавре. А в 1633-м, уже митрополит и основатель школы.

К концу 1630-х годов митрополит основал в здешних лесах Голосеевский скит, тогда же появились новые озера. Нравилось священнику-философу-политику гулять по ровной подсохшей террасе, среди молодых дубов. По Голосеевской традиции митрополит Петр велел сажать побольше новых деревьев, ведь они укрепляют склоны и удерживают корнями воду. И сам хотел посадить дубы в память о погибших героях Хотинской крепости, где ему довелось сражаться.

Его дубам сейчас должно быть примерно 380 лет. Здесь таких несколько, но дубом Петра Могилы всё-таки назван старейший. Который точно помнит митрополита, был свидетелем его раздумий, возможно, кое-что слышал, чего не знают даже самые приближенные.

С одной новогодней ночи до такого же, ещё не праздничного, 1 января 1647 года, прошло ровно полвека. Тогда сердце митрополита остановилось.

Его короткая, даже по людским меркам, жизнь принесла громкую противоречивую славу. Что же осталось? Книги. Могилянская академия. Память. В 1996 году — в пределах Украины, а в 2004 году по всей территории русской церкви киевский митрополит Петр Могила признан святым.

А дуб живет. Свой "священный сан" патриарх леса получил после трехсотлетия, когда в 19-м веке Голосеево стало излюбленным местом загородного отдыха и прогулок киевских митрополитов. Он пережил их многих. Все главы украинской церкви знали, что это — дуб Петра Могилы и по традиции обдумывали под ним в тиши свои решения.

Голосеевскую пустынь разрушили, а через много лет восстановили. Дуб невозможно восстановить, если бы бури революции, трех войн и новостроек вырвали его с корнем из этой террасы. Но дуб стоит.

Уже поэтому патриарх леса — живое чудо. Постоять под ним, прислушаться к себе, уловить в его листве шепот подсказки — ответ на тяжкие думы, это высокая привилегия, в которой не откажет себе ни один умный человек.