Легенды Люмерии

Легенда о границах Люмерии и Древе справедливости

Говорят, есть на свете страны, в которых можно от одного края до другого скакать на джэбе неделями – и не достигнуть границы. Говорят, есть малые страны, которые ласкает океан, беспредельный, как вечность, и дарующий острова тем, кому стало тесно.

Люмерия, страна света, не имеет большой территории, проехать её можно за три дня неторопливой езды с многоречивым собеседником. Не омывается она бескрайними океанами, а лежит, подобно младенцу, в уютной колыбели.

Большую часть границы со всех сторон представляет собой холмистая местность. Неровная цепь возвышенностей разрывается на юге и открывает проход к большому полуострову Сурье и заливу, поделённому у Люмерийского берега на две части скалистым островом-горой, похожим на огромное судно, которое пришвартовалось у берега и окаменело от времени.

Этот остров, непригодный для жизни, служит границей между двумя государствами, имеющими выход к Люмерии через залив. На западе, со стороны Сурьи, затаилась страна враждебных арауканцев. А за восточной частью залива живут дружественные арнаахальцы, чьи скакуны подобны пленительной дорожке света на воде от двух светил – Иля и Эля, когда они становятся единым целым. Юг Люмерии прекрасен и оттого любим романтиками.

На западе холмистая цепь на несколько километров опускается, давая проход к большому пресному Чистому озеру. Вода в нём чиста и обманчиво неглубока из-за своей хрустальности. Здесь разводят рыбу, но остерегаются заходить в воду: затягивает коварная зыбкая почва не хуже болота в свои невидимые подводные чертоги.

По ту сторону озера – Чёрные горы, прозванные Стеной тьмы. Что находится за ними – никто не знает, ибо не подпускают к себе Чёрные горы.

На севере и крайнем северо-востоке охраняют высокие скалистые горы Люмерию от пронзительных ветров и вечной мёрзлой зимы. Нет там тепла даже летом, живут в северных пещерах толстокожие кули и мохнатые арсвены, за жиром и белым мехом которых охотятся люмерийцы.

И, наконец, на востоке горная цепь отделяет страну света от долин виердов, Дикого народа. С высоких пограничных пиков можно увидеть и голубую сетку рек, и Жёлтые горы, из камней которых строят виерды свои дома, и сливающуюся с горизонтом полоску бескрайного океана.

Территория эта была бы лакомым куском для люмерийцев и торговые связи обогатили бы обе страны, но с самого начала основания Люмерии закрыта граница от виердов, и вот уже много веков оба народа сохраняют нейтралитет, помня об истории Про́клятого дерева.

*****

– Улла, не трогал бы ты дикой травы, сама пожухнет, если потребуется, – Белый Воин придержал брата за плечо. Тот минут пять назад срубил мечом под корень высокий то ли куст, то ли дикий цветок. Растение упало, но не торопилось истлевать от падающих на него редких снежинок.

Улла осторожно поворошил ногой резные листья с мелкими колючими шипами на концах зелёной бахромы и вознамерился скосить следующий куст, растущий рядом.

Всем Основателям давали второе имя по особенностям характера. Так, Уллу прозвали Шутником. При жизни Владычицы был её любимцем. А теперь, казалось, тяжелее всех в отряде выносил серьёзное Матушкино поручение. Ждать он не умел. А события двух месяцев казались однообразными и оттого убийственными. К шуткам Уллы давно все привыкли, брат будто нарочно подобрал самых серьёзных. Оттого и злился Улла, страдал и втайне мечтал сбежать – хоть в другой отряд, хоть вперёд, во тьму, к диким.

– Невыносимо ждать, – пожаловался он старшему брату, и тот кивнул, понимая нетерпение.

– Иди ко всем и храни дух Владычицы.

Улла ушёл, а Белый Воин постоял некоторое время, всматриваясь в приближающиеся с каждым днём очертания восточных гор. Из-за стены спокойного снега по эту сторону и некоторого тумана впереди невозможно было рассмотреть, что простирается между Основателями и очевидной природной границей. Картографы уже наносили по всей границе обозначения возвышенностей, вот только везде она была разной: где-то невысокие холмы, как например, на востоке, или неприступные тёмные скалы на севере.

Основатель вернулся в лагерь, выпил чашу сытного бульона из мяса убитой вчера дикой найлы, сделал знак Улле, прощаясь. Вскочил на джэбе и поехал проверять ситуацию у других отрядов, рассредоточенных по всей стране, ещё пока не названной Люмерией.

Никто в этом лагере не помахал рукой Старшему на прощание, не спросил, когда ждать назад: все привыкли к тому, что Белый Воин находился в седле практически безвылазно.

Неторопливый снег шёл второй месяц. Год назад отошла в своё подземелье Владычица, завещав мир магии сорока потомкам. Снег и белый свет был её оружием, защитой и источником силы. Ночью от снега разливался свет, показывая непростую суть зимнего покрова.

Два месяца назад в лесной деревне, где жила Владычица, не придали особого значения лёгкой метели: идёт себе снег и идёт – пока не заметили, как расширяется белая окружность.

Ещё вчера были легко запорошены центральные дома, а сегодня там сугробы, тогда как на окраине земля едва присыпана. Через день и на окраинах расчищали дорожки, а снег живой растущей медузой приближался к лесу, обнимающему деревню.

Прошла неделя, и Оракул оповестил: нужно идти за линией снега. Поначалу отрядили Старших ходить дозором. Заметили: там, где ложился первый снег, одни растения жухли, отмирая, другие оставались невредимыми, лишь сгибаясь и позже укрываясь мягким покровом до весны.