Легенды о Зиланте: Барс и волшебное озеро

Глава четвертая

Вместо пары дней юноша прожил на пасеке две недели. Старый пасечник относился к нему как к дальнему родственнику: кормил, развлекал новостями и байками. Только что к своим пчелам не подпускал. В ответ парень старался быть полезным всем, чем только мог: носил воду из родника, колол дрова, починил-таки старенький забор. И хотя сам пасечник не мог нарадоваться на старательного помощника, его дочь Гульшат чужака сторонилась. Она никак не могла взять в толк, почему отец отнесся к россказням незнакомца с вниманием и уважением, и потому избегала его. А уж когда прослышала о том, что он пойдет к старой Ягъфаре и вовсе стала дичиться. Только внуки ведьмы, как назло, не торопились приходить за медом.

Но однажды погожим августовским днем необычайно довольная Гульшат появилась на дворе, где юноша складывал в поленницу только что наколотые дрова, и позвала его в дом. За столом напротив пасечника сидели двое молодых мужчин. На породу злых людей они были не похожи. Оба русоволосые и сероглазые, младший с россыпью бледных веснушек. Они скорее сошли бы за булгар. Простая скромная одежда не могла скрыть благородной стати этих людей. Оба учтиво поклонились и пасечник представил их Мустафой и Мусой.

- А это дальний родич мой, Зилант-ага, - представил юношу пасечник, - про него я говорил. Это ему нужно уважаемую Ягъфару повидать.

Мустафа-эфенди, который, по-видимому, был старшим, кивнул.

- Он и подарок отнесет, - продолжил дед-пасечник, - Лучший мой мед, только с шалфея.

Он выудил откуда-то небольшую склянку с почти прозрачным медом.

Гости снова закивали, а тот, что звался Мусой, даже прищелкнул языком, видимо этот мед считался среди них большим лакомством.

Пока Ягъфаровы внуки складывали в заплечные мешки кувшины, полные меда, пасечник подошел к юноше.

- Что ж, Зилант, - сказал он, - Надеюсь, ты найдешь, то, что ищешь. Спасибо тебе за помощь. Вижу, что человек ты неплохой, а глаз у меня верный. Не робей перед старой ведьмой, и, быть может, вернешься сюда, если не забудешь старого Умарта1-абзыя.

Юноша поклонился доброму человеку в пол, чем заслужил уважительные взгляды гостей. Учтиво поблагодарил за постой и добрые советы и последовал за Мустафой и Мусой.

По дороге спутники хранили молчание, изредка показывая друг другу и Зиланту что-то жестами. Он отнесся к этому с пониманием, и не стал докучать вопросами или разговорами, а к концу путешествия и вовсе догадался, что оба мужчины немы.

Дорога пролегала прямо через лесную чащу, и хотя юноша не чувствовал в своих провожатых Дара, понимал, что с такой легкостью находить скрытую лесную тропу могут только маги.

До жилища семейства Железной Ягъфары они добрались лишь в сумерках, поэтому рассмотреть место, куда его привели Мустафа и Муса, Зилант не смог. Догадался лишь по смутным силуэтам и огням, что прямо среди лесной глуши стоит не одна, а несколько небольших избушек. Мужчины привели юношу на порог одной из них и подтолкнули к двери, тебе, мол, туда.

Он поклонился своим проводникам в пол и поблагодарил. Лица мужчин осветились улыбками и они, тоже слегка поклонившись Зиланту, исчезли в густеющих сумерках. Зилант же толкнул дверь в избушку и вошел.

Пришлось на миг зажмуриться: после лесной темноты глаза ослепли от яркого света множества свечей. Убранство комнаты, в которую он попал, было слишком для богатым для лесной ведуньи - резная дубовая мебель, серебряная и золотая посуда, щедро накрытый к ужину стол. Но самым удивительным была сама Ягъфара. Она была очень старой и худой, будто сухая ветка. Ее маленькое личико было таким сморщенным, каким бывает яблоко, забытое по осени на ветке, и таким же коричневым. Зато какое обрамление было у этого лица! Старая ведьма была одета как жена золотоордынского хана, а может, и еще богаче. Золотом было расшито все - платье, калфак, чапан, даже ичиги2! И все разубрано драгоценными камнями. Они горели разноцветным жарким огнём на изю3 и тяжелыми гроздьями свисали с серег, накосников и перевязи.

Однако Зиланта занимало вовсе не это. Войдя в комнату он сразу почувствовал силу Дара, и был так несказанно этому рад, что чуть было не пропустил атаку Ягъфары. Она сверкнула глубокими черными глазами и попыталась задушить юношу, отняв его воздух.

Прием был эффективный, но Зиланта с раннего детства учили отражать такое, и он с легкостью развеял чары.

Брови ведьмы поползли вверх.

- Ты не один из нас! - прокаркала она, - И пэ́ри быть не можешь, ибо они равны нам по силе!

- Я маг, госпожа, - спокойно сказал Зилант.

- Это невозможно! - отрезала старуха, звякнув серьгами.

Юноша обернулся волком, затем сразу же - змеей, потом старухой, увешанной золотом и драгоценностями, и наконец, когда Ягъфара ахнула, увидев своего двойника, использовал ее же оружие против нее. Лишившись воздуха, ведьма рванула скрюченной рукой, похожей на птичью лапу, шитый золотом воротник. Зилант ослабил хватку. Старуха шумно втянула воздух и хлопнула в ладоши. Вмиг богатое убранство избы исчезло. Мебель из резной стала обычной, угощение на столе обратилось хлебом и водой, а на месте разряженной в пух и прах ханши осталась старая ведьма в потрепанном платке и выцветшем платье.

Как только морок развеялся, она бухнулась на колени и ткнулась лбом в пол.

- Велик твой Дар, господин! - сказала она, - Будь владыкой над нами!

***