Легенды Очага Поражения

Рассказ 11. Эксперимент 14.87.

В оглушающей тишине, среди вороха бумаг, разбросанных по полу и гор мусора, которые были раскиданы по помещению, разливался тонкий детский плач. Тихие всхлипы, сменяющиеся на стоны и периодические стенания, напоминающие истерику умалишенного дитя, были еле различимы, расходясь по разрушенной комнате практически на грани человеческого слуха.

Но, в некогда процветающем помещении генной лаборатории, которая была оборудована по последнему слову современной науки не было детей. Среди обрушенных стеллажей, на которых раньше стояли приборы для экспериментов и прочая научная утварь, извергая мелкие искры статических разрядов, повисло нечто, отдаленно напоминающее облако. Оно мелко вздрагивало, после чего, каждый раз, слышался очередной всхлип или возглас детского, обреченного на одиночество, плача.

В следующий миг, до этого неподвижное облако, медленно сдвинулось с места и поползло в сторону одиноко стоящего письменного стола, заваленного кипой бумаг. Облако приблизилось и зависло над поверхностью стола, словно в очередной раз осматривая содержимое бумаг, после чего отдельные листы стали медленно разлетаться в разные стороны. Исписанные человеческой рукой листы бумаги медленно падали на пол, а облако, что с пущей силой стало извергать разряды статического электричества, продолжало «копаться» на поверхности письменного стола, словно старалось там что-то найти.

Проходили секунды, а процессия по-прежнему продолжалась, пока наконец листы бумаги с научными записями не открыли маленький диктофон со встроенным внешним динамиком. Облако неожиданно замерло, словно наткнулось на предмет своих поисков, после чего выпустило очередной пучок искр, на долю секунды осветив помещение лаборатории. Неожиданно маленький диктофон произвольно включился, издавая звук перемотки, а после, кнопка воспроизведения, отличающаяся красным цветом, вжалась в корпус и раздался человеческий голос:

- «Меня зовут Артемьев Константин Евгеньевич. Мне тридцать шесть лет, и я занимаюсь изучением генной мутации. Центр Анализа Катастроф прислал меня в Очаг для проведения опытов и изучения различных форм жизни, что обитают на закрытой территории. Данная запись – первая из множества, которые сформируют мой своеобразный отчет о проделанной в Очаге работе».

Голос из внешнего динамика диктофона громогласно разрушил повисшую тут тишину. На долю секунды показалось, что в это место вернулась привычная научная суета. Но это было всего лишь наваждение.

Искрящее облако, которое, от каждого произнесенного слова словно вздрагивало, медленно поползло в сторону, пока человеческая речь не закончилась. Стоило записи оборваться, как оно вновь вернулось к диктофону и замерло в ожидании новых слов.

- «Это вторая запись моего отчетного дневника о проделанной работе в периметре Очага. Сегодня пошел уже четвертый день моего пребывания в этой секретной лаборатории. Честно…Ха! Я даже понятия и не имел, что в наше время существуют подобные строения. Под землей. На глубине практически пятидесяти метров. С ума сойти можно! И охрана еще эта чертова... Я понимаю, что у них приказ и все такое. Но, что было бы со мной, если бы не распоряжение центра о том, что я имею право записывать все свои наблюдения? М-да. Даже думать не хочу об этом…»

Вторая запись человека заставила облако искрить сильнее обычного. Могло показаться, словно оно чувствовало все то, что испытывал обладатель голоса. Но как только россыпь электричества коснулась своими яркими всполохами пола, все вновь успокоилось.

- «Итак, это третья запись моего аудиодневника. Сегодня четырнадцатое сентября две тысячи двадцать восьмого года. Я по-прежнему нахожусь в секретной лаборатории в периметре Очага и признаться, пока не до конца понимаю, зачем меня сюда прислали. День за днем я наблюдаю как все эти люди, не считая охраны, занимаются делами, которые не сильно-то вписываются в понятия научных экспериментов. Откровенно говоря, они вообще занимаются черти чем!»

Очередная сумбурная запись оборвалась так и не поведав облаку, что висело над столом, ничего конкретного. Но оно настойчиво продолжало ждать чего-то, что было известно лишь ему одному.

- «Сегодня двадцать первое сентября две тысячи двадцать восьмого года. Меня зовут Артемьев Константин Евгеньевич и, наконец, сегодня у меня появился собственный проект для разработки. Уж не знаю, как, но группа людей, что именуют себя старателями, умудрилась поймать некое существо…»

Услышав произнесенные слова, облако выбросило из себя пучки искр, которые падали на пол и тут же тухли. Помещение осветилось, а после диктофон, который только что стоял на столе, неожиданно взмыл в воздух. Облако приблизилось к диктофону и в следующий миг стало преображаться в некий силуэт, который с каждой секундой становился все больше похож на ребенка. Спустя некоторое время, среди обломков научной утвари и вороха разбросанной на полу бумаги, возник маленький босоногий мальчик в белых штанах и рубашке, держащий этот диктофон в руках.

Ребенок, не отрывая взгляда от аппарата в своих бледных замерзших ручках, обогнул стол и, поставив диктофон перед собой, уселся на огромный относительно него, стул. Голос из диктофона продолжал рассказывать о произошедшем, а ребенок, словно заколдованный, со слезами, наворачивающимися на глазах, жадно впитывал каждое слово.

- «…которое напоминает человеческий плод на поздней стадии развития. Откровенно говоря, я не верю в те бредни, которые старатели навешали на уши моим коллегам, но изучить природу этого существа просто обязан. Именно за этим я здесь!»

Ребенок внимал каждому слову, льющемуся из внешнего динамика диктофона, неподвижно всматриваясь в прибор, будто пытался там что-то увидеть, а через некоторое время, продолжая слушать голос человека на записи, по его бледным щекам стали медленно катиться слезы.

- «Так! Это пятая по счету или шестая…, впрочем, не важно. Нам с коллегами удалось поместить плод в капсулу-инкубатор, подобную той, в которой держат недоношенных детей. Сейчас этот «малыш» чувствует себя отлично и, судя по некоторым особенностям его поведения, вполне хорошо развивается. Что еще? Ах, да! Плод имеет отличительный от человеческого серый цвет кожного покрова и надо отметить это достаточно дико смотрится, на фоне остального физического…»