Легенды Одейна: Чужаки

Глава 4

Крики боли и бесчисленные мольбы о пощаде заполняли каждый уголок замка. Эллен знала, что все коридоры ее родного дома вымазаны кровью, а во дворе еще живыми подвешены на столбах те немногие, кто рискнул оказать сопротивление захватчикам.

Убив Теодора, Нерадавин заявил свои права на королевство и потребовал немедленно принести ему клятву верности. Тех, кто подчинился, убили быстро. Разумеется, люди пытались бежать из столицы. Но какое-то заклинание заперло их всех внутри, оставив на растерзание этим чудовищам. И теперь каждую ночь из города приводили все новые и новые жертвы для совершения чудовищного ритуала. Ритуала, который когда-то из любопытства и вредности совершила Эллен.

Если бы только она послушала своего брата… если бы не игнорировала всех своих учителей. Если бы она была более взрослой и сдержанной.

Девушка уже не плакала. Слезы, казалось, закончились после часов непрерывных рыданий, когда ей показали изуродованные тела слуг, командующего стражей и несчастного Селеция. Саму принцессу никто не пытал. А когда она перестала плакать, ее уже не заставляли смотреть на замученных до смерти друзей. Ей даже не запрещали ходить по замку и приносили какую-то еду.

Во всем замке, кроме восьмерых захватчиков и ее самой, осталось не больше десятка человек. Десяток запуганных слуг, исполнявших любое пожелание своих новых повелителей. Запуганных до такой степени, что они боялись даже дышать.

Эллен круглые сутки сидела в своей комнате. Но ее не занимали мысли и планы о мести. Самые лучшие маги и волшебники оказались бессильны перед этими чудовищами. Даже Грег и Совет Ночи ничего не смогли поделать. Так на что же может быть способна она? Недоучка, никогда не желавшая следовать правилам и прислушиваться к советам. Глупая девчонка, грезившая великими приключениями и невероятными открытиями. Что же. Она получило свое долгожданное приключение.

Дверь бесшумно открылась. Принцессе не нужно было поворачивать голову, чтобы понять кто именно решил ее навестить. За эти несколько дней ее чувства обострились. Выросло и понимание магии. А уж Нерадавина она научилась отличать как никого другого.

– Наслаждаетесь покоем? – насмешливо поинтересовался колдун.

Не дожидаясь ответа, он прошел мимо девушки и открыл окно, делая доносившиеся со двора крики громче. Скриви губы, он взмахнул рукой, и комната погрузилась в тишину.

– Никогда не любил этого шума, – признался Нерадавин, всматриваясь в пейзаж далеко за границами города. – Наслушался его в своем мире. Всю жизнь крики боли были для меня чем-то столь же естественным, как дыхание. Но ваш мир подарил мне наслаждение тишины, – он закрыл глаза, подставляя лицо свежему ветру. – Здесь столько всего нового и необычного, что я даже не знаю за что взяться в первую очередь. Давно уже ничто не вызывало во мне такого интереса.

– Чего ты хочешь? – неожиданно даже для себя спросила Эллен.

Нерадавин рассмеялся.

– Очевидно ведь – выжать ваш никчемный мир до последней капли. Отдать всю столь бездарно разлитую здесь силу и мощь тем, кто действительно ее достоин. Меня одного хватило чтобы захватить ваше королевство. Если бы я хотел, уже завтра я бы стал императором мира, – он усмехнулся. – Но это подождет. Очень скоро мы закончим подготовку портала, который укрепит связь между нашими мирами. И вы, принцесса, правильно делаете, что бережете свои силы и ненависть. Потому что в сравнении с моим повелителем даже я могу показаться… как пишут в ваших книгах? "Невинным младенцем". У вас даже книги такие же бездарно слабые, как и все остальное.

– Мне жаль тебя, – ответила на все это Эллен.

Колдун поперхнулся от неожиданности.

– Жаль? Меня? – он расхохотался, поворачиваясь к девушке. – Принцесса, перед вами стоит самое могущественное существо в обоих наших мирах. Выше меня лишь тот, кто даровал мне часть своей силы. Я правитель земель настоль обширных, что они могли бы вместить сотню таких никчемных королевств как ваше. Десятки тысяч умрут, стоит мне лишь показать им это сделать. Я обладаю властью, о которой вы даже подозревать не можете. И вам меня жаль? – он разразился новым приступом хохота. – Поистине, этот мир просто нечто!

– Наша мать, еще до моего рождения, наложила на Теодора заклинание. Оно не давало ему умереть., – проигнорировав Нерадавина, продолжила девушка. – Он думал, что я не знаю об этом. Но я догадалась, когда случайно нашла ее записи. Наша мать посвятила жизнь тому, чтобы найти способ исцелить его. Но не смогла. Собственное заклинание постепенно убивало ее, взамен позволяя Теодору жить. И она сделала единственное что ей оставалось. Убила себя, потратив остатки своих сил на то, чтобы заклинание продержалось как можно дольше. Чтобы мой брат мог прожить полноценную жизнь. И он жил, отдавая всего себя заботе обо мне и своих подданых. Потому что ему, в отличие от тебя, посчастливилось застать свою мать живой и любящей.

Эллен впервые, с момента их боя в кабинете Теодора, подняла взгляд на все еще улыбающегося Нерадавина.

– На тебе лежит такое же заклинение. Оно хорошо замаскировано, но я смогла его разглядеть. Твоя мать тоже пожертвовала собой, чтобы ты смог выжить. Однако, учитывая разницу в силе заклинания… Ты ее даже не запомнил, да? Вряд ли, ведь заклинание должно было быть наложено еще во младенчестве. Она умерла сразу после родов, – улыбка медленно сползла с лица колдуна. – Ты остался совсем один в огромном и ненавидящем тебя мире. Всю свою жизнь ты видел только ненависть и всем сердцем желал ненавидеть его в ответ. Но если всему миру настолько отвратительно твое существование, что же это за чувство, которое неотвратимо преследует тебя? Почему ты так упрямо бежишь от него, но никак не хочешь заменить наложенное на тебя заклинание? Почему единственное что ты ценишь в жизни – это то, что ты получил от человека, которого даже не помнишь? Ты просто хочешь верить, что хотя бы она, одна во всем мире, любила тебя.