Легенды Оромеры. Великий Орел. Соавтор : Оксана Лысенкова

Легенды Оромеры. Великий Орёл.  ЭМИЛИЯ. Глава 30. Слёзы и сопли...

Спустя бесконечный час, во время которого стража вначале вязала «подлого вора и убийцу», потом успокаивала «жертву» которая активно мешала им в предыдущем деле, затем освобождала руки «защитника», жандармы дождались начальство.

Прибывший долговязый тип, с нашивками следователя, и по случаю праздника облачённый в парадный мундир, возмущённо высказав все, что он думает о жандармах, не оградивших место преступления и собравших толпу зевак, направился к Косте.

Подойдя вплотную он заглянул ему в глаза и обернувшись поинтересовался:

— Сержант, Вы ведёте расследование?

Стоящий рядом жандарм, красномордый суетливый толстячок, до инцидента тихо мечтавший о кружечке пива в трактире напротив, растерянно заозирался.

Через пару долгих минут сообразив, что расследование поручено ему, он подтянул объемный пивной массив, расположенный под грудью и сообщил:

— Да.

— Вы осмотрели тело?

— Нет, господин. Так вот и обнаружили. Но оно ещё дергалось, когда мы подоспели.

— А кто нашел? — следователь внимательно посмотрел на Эмилию.

— Вот, она...

Долговязый тяжело вздохнул, расстегнул верхнюю тугую пуговицу редко надеваемого костюма, снял перчатки и велел подать ему стул.

— Давайте господа по порядку, торопиться нам некуда, — констатировал он.

— Мы прибыли в столицу вчера и собирались посмотреть праздник, — начала Эмилия, — Но потом немного поспорили, и я решила ...

— Напали на нее. Я успел, — вставил Костя. И, посмотрев на покойника, со вздохом сообщил: — Не хотел я. Он сам... нанизался!

— Спаситель сразу забрал душу то, — вставил сержант...

Рассказ зашёл в тупик, и следователь со вздохом велел перевернуть покойника.

Серое лицо, покрытое густым слоем трехдневной щетины выражало гнев. Ещё не успевшее остыть тело слишком быстро лишилось души и предпринимало последние попытки внешним видом выразить своё возмущение.

— Так это Чернявый Джон, — вдруг громко сообщил кто-то из толпы любопытствующих, — За него три золотых из казны обещано...

— А кому положено то? — активно продолжали обсуждение зеваки. — Дурачку приезжему, Иль кому...

Следователь выразительно посмотрел на Костю и последний также выразительно кивнул, отвечая на невысказанный вслух вопрос.

- В общем, - следователь решительно поднялся, - я считаю, что дело можно закрыть за отсутствием состава преступления. Имела место быть необходимая самооборона, которая совершенно удачным образом совпала с крайне отрицательной личностью покойного, находящегося в данный момент в полицейской ориентировке на немедленный розыск. Всем все понятно? – нахмурившись, он обвел толпу грозным взглядом, - Для дачи показаний требуются свидетели, просьба пройти в участок.

Зеваки в участок пройти не захотели, и толпа рассосалась в считанные мгновения. Следователь повернулся к Косте:

- Вам бы я посоветовал не задерживаться в городе. Мало ли кто мог вас видеть.

Наскоро уверив следователя в своем намерении убраться как можно быстрее, Костя подхватил вялую и бледную Эмилию за руку и потащил ее обратно в гостиницу. И, естественно, не видел, как следователь, отдав жандармам распоряжение доставить тело в морг при полицейском лазарете, зашагал в управление, довольно бурча себе под нос что-то вроде «доберманы не дураки, и нюх не потеряли, да, пусть змееволк сам разбирается со своей судьбой, а нам и трех золотых хватит…».

Костю же больше волновало состояние девушки – она, испытавшая сильный стресс, вяло мотылялась за ним безвольной куклой, глаз не поднимала, только изредка продолжала хлюпать распухшим носом. Надо было как-то выводить ее из стресса, причем, чем быстрее – тем лучше. Вспомнились слова сержанта оттуда, с родной Земли: «клин клином вышибают». То есть можно было попробовать заменить стресс непосильный другим, который можно прожевать и выплюнуть. Волоком затащив девушку в гостиницу, мимоходом бросив монету портье, Костя не с первого раза попал ключом в скважину, а, справившись с дверью комнаты, почти бросил Эмилию в мягкое кресло. Зашипел на нее, постепенно повышая голос:

- Как ты могла? Ты, пустоголовая макака, поперлась в город к бухим уркам, давно тебе юбки во всех обоссанных углах не задирали? Путешествовать она задумала, блажью своей трясти по лесам. Тебе не то что орла, тебе собственное яйцо доверить нельзя! Курица!

На этих словах Эмилия вскочила, рыжие глаза заполыхали гневом и обидой, вытянулась, почти нос к носу с высоким парнем, выкрикнула:

- Не смейте на меня орать!

Костя моментально умолк, расслабил напряженные плечи, облапил Эмилию, преодолевая сопротивление, притянул к себе:

- Все, малявка, молчу, все уже кончилось, ты молодец, хорошая сильная девочка, все позади, тебя больше никто не обидит, не реви, не реви я сказал…

Но слезы, внезапно хлынувшие у Эмилии, текли потоком.

- Не реви, нос распухнет, никто замуж не возьмет с носом как картошка…

- Да хоть бы, - пробубнила девушка, пряча лицо, отстраняясь и нашаривая в складках юбки носовой платочек.