Легенды Оромеры. Великий Орел. Соавтор : Оксана Лысенкова

Легенды Оромеры. Великий Орёл ПУТЕШЕСТВИЕ НАЧАЛОСЬ. Глава 38. Так вот ты какой! (Александр Игнатьев)

.....А-а-а-а-а-а-а-а по пыльной дороге

Шёл солдат крива-а-аногий?

А за ним восемна-а-а-адцать ребя-я-я-ят

Они зашли-и-и-и-и в реста-а-а-аранчик

Чекалдыкнуть ста-а-аканчик

Но продали-то им лима-а-ана-а-ад...

Орал Костя, шагая по ровному тракту с огромным рюкзаком за спиной. Следом плелась невесёлая, нагруженная скарбом лошадь, на которой, (с целью уменьшения массы тела), на самом верху, как на насесте, сидела полуоглушённая и весьма недовольная курица!

Где-то через час ошеломление от внезапной встречи с НЛО стало стихать. Песни, переполнявшие грудную клетку, как-то быстро выкатились наружу и притихли, оказавшись в серой дорожной пыли. Плечи предательски заныли, напоминая о непривычно тяжёлой ноше. На лбу появились бисеринки пота.

Он расстегнул куртку и оглушительно чихнул, не заметив подло вылезшего с обочины на дорогу, корня. Боль от падения в колене оказалась такой неожиданной и резкой, что парень громко охнул, растянувшись во весь рост, носом в пыль, под тяжестью рюкзака.

Девгри, философски бредущая следом, остановилась, выставив уши топориком, и осуждающе посмотрела на лежащего.

Сзади резко зашуршало, и, словно через распахнутое в яркий полдень окно, рядом появилась худенькая, завернутая в коричневый плед, взъерошенная девушка, с крохотным пушистым пёрышком, застрявшим в волосах...

— Костя, ты что? Ты что лежишь-то? Тебе больно? — спросила она взволнованно.

Этот взгляд, вдруг стёр все превратности бестолкового пути, которые, вырвавшись вместе с невесёлыми мыслями, улетели в синее небо из глубины сознания.

Он попытался улыбнуться. Но, сев, поморщился от резкой боли в колене. Потом неуклюже снял рюкзак и кособоко встал.

— Похоже, я сильно грохнулся, — буркнул парень, почему-то смутившись.

— Надо посмотреть, — засуетилась она...

Косте стало как-то внезапно легко, и всё вокруг окрасилось в яркие радостные цвета. Где-то сзади шуршала сумками быстро одевающаяся Эмили, а он сидел, отодвинув тупую боль в глубины сознания.

Давно стёрлось злое разочарование от их первой встречи. Сейчас он был готов прожить вот так, в дороге, и два и три месяца, лишь бы эта маленькая взъерошенная курица ещё и ещё раз ТАК смотрела на него...

Она вернулась. Дала попить и стала аккуратно вытирать разбитое колено.

Костя огляделся. Небо над ними было сине-бирюзового цвета, словно, это и не небо плыло лёгкими пушистыми облаками, а белые лодки, качались по изумрудным волнам.

Наконец, острая боль утихла. Подлый корень, удовлетворённый падением путника, спрятался, в ожидании новых неудачников. Надо было идти дальше.

***

Спустя три часа колено раздулось, и ковылять стало окончательно невозможно. Да и Эмили выбилась из сил, помогая тащить вещи.

— Чёртово барахло! — бурчал Константин. — Надо выкинуть всё.

Но вещи не бросал и продолжал хромать по дороге.

По его прикидкам, старый заброшенный тракт давно должен был влиться в новое широкое шоссе с трактирами и гостевыми домами. Но дорога петляла, и каждый новый поворот открывал вид то на тёмный зимний лес, то на серый, в тонкой корке инея, луг, то на блестящую холодным серебром, медленно текущую ледяную воду в далёкой излучине реки...

На небе, словно из тумана, стали появляться первые неяркие звёзды. Придорожные кусты, днём смешно топорщащиеся метёлками постепенно превращались в монолитный частокол из сплошных чёрных прутьев. Хотелось есть. Вдобавок, откуда-то из глубины молчаливого холодного леса, на тракт постоянно выкатывались треск и неразборчивое шипение, словно кто-то чужой, злой и огромный хотел выбраться на дорогу и, наконец, закусить. Девгри испуганно прижимала уши и пятилась.

Ещё один поворот, и перед путниками открылся простор, окаймлённого речным сияющим кварцем речного песка, пляжем, на небольшом полуострове, длинным языком уходящим в реку. 

В этом месте широкая и полноводная река разбивалась на множество мелких рукавов, отделив их от основного русла гранитным широким утёсом, красиво смотрящимся в свете заходящего светила. 

Каменный исполин был покрыт лишайником, который переливался самыми необыкновенными цветами от малинового и серебряного, до интенсивно зелёного и индиго... Вокруг торчали старые сухие стволы, нанесённые на отмель ежегодным половодьем да смешные, похожие на трезубцы, растения. Слышался плеск явно не мелкой рыбы...

— Здесь, — выдохнул хромоногий приключенец. — Дальше не пойдём. Тут дров полно, я за рыбой, а ты сушняк-то собери. Палатку потом поставим.

Всего через час, совсем на закате, Костя принёс несколько уже почищенных рыбин. Весело горел костёр. Дымилась рассыпчатая каша. Жарился улов. Смешно хрустел сытный овёс в мешке у Девгри. Ребята разбили палатку и натянули тент.

Быстро темнеющий горизонт принёс мглу и частый мелкий дождик, который тонкими ручейками стекал по покатым бокам палатки. Костя убрал котелок и подставил уставшее лицо под эти живые капли, бегущие с небес ветвистыми струйками. Дождь нёс странные волнующие запахи. Он пах еловым лесом, дымным костром, лошадиным потом и рыбой. К струйкам прозрачной воды примешивался ещё и слабо уловимый запах клубники. Костя глубоко вдохнул и вздрогнул: так пахли волосы Эмили.

Он вдруг испугался странных будоражащих разум мыслей и, буркнув: «Спокойной ночи», залез под одеяло,  тут же громко захрапев...

***

... Костя проснулся от того, что несмотря на тишину и подозрительно молчащую Девгри, мирно стоящую под тентом, у него появилось ощущение, что кто-то большой и очень опасный следит за ним. Он сел, выпутавшись из одеяла, и всмотрелся в черноту ночи. Из темноты, слегка подсвеченная бледными лунами, на маленькую палатку со стороны реки, внимательно смотрела морда.

Из раззявленного рта, сплошь усеянного мелкими острыми иглами-зубами, выступающими рыболовными крючками в несколько слоев, на песок капала чёрная во тьме слюна. Морда всмотрелась в возникшее на её берегу сооружение и, закрыв рот, пыхтя, стала вытягивать бесконечное тело на узкую прибрежную полосу — полюбопытствовать...