Легенды Оромеры. Великий Орел. Соавтор : Оксана Лысенкова

Легенды Оромеры. Великий Орёл. СХВАТКА. Глава 54. Лунный свет(Оксана Лысенкова)

- Какая преинтереснейшая новость! – со всем азартом ученого Оддбэлл взмахнул зажатой в кончиках длинных пальцев жареной фазаньей ногой. Сидящий справа Оберон отработанным движением уклонился от пролетающего мимо предмета. Они сидели в компании Генри и двух новых знакомцев у импровизированной скатерти, роль которой выполняла то ли попона, то ли покрывало, наспех сдернутое с кровати любимой бабушки. В походных мисках перед ними лежали запеченные корневища водяного кустарника тианвы, которые, как уверял Людвиг, весьма полезны для пищеварения. Может быть, и полезны, пробовать змеящиеся отростки в неаппетитной черной корочке кроме самого профессора пока что никто не рискнул. От тушек фазанов, зажаренных над углями, предлагалось отламывать руками, вилки предложены не были по причине их отсутствия. Впрочем, Оддбэлла это нимало не смущало, и, переложив еду в левую руку (уклоняться уже далеко не таким ловким приемом пришлось Марку), он продолжал:

- Вы говорите, воррум? Как нельзя более кстати мы недавно видели целое семейство этих реликтовых ящеров. Взрослого и двух детенышей, вполовину меньше. Может быть, если поспособствовать объединению этих представителей, возникнет новая северная популяция? И да, всадника на ворруме мы имели честь наблюдать в дне пешего пути отсюда. Но одного и едущего в обратном направлении. Если судить по сравнительной величине ящера и всадника, последний с большой долей вероятности был ребенком или карликом. Это значит, существует еще один воррум, приученный ходить под седлом! 

- Нет, увы, - поспешил опровергнуть слова ученого Марк, - это Костин воррум возил к нам гостя. Знаете ли, они очень быстро и неутомимо бегают.

- Жаль, жаль, - Оддбэлл покачал головой и обратил внимание на мясо в руке, предусмотрительно отставим миску с корешками в сторону.

После довольно раннего ужина Оддбэлл вытер руки белоснежной салфеткой, с ловкостью фокусника выдернутой из левого верхнего кармана сюртука, посмотрел на нее и, тщательно свернув, переложил в правый нижний.

- А теперь, друзья мои, раз уж волею Творящего мы связны одной целью, позвольте сделать вам деловое предложение: мы перелетим через горы на дирижабле и продолжим поиски по ту сторону все вместе. Только вот куда деть лошадей? – Оддбэлл подпер подбородок костяшками пальцев.

- Я бы, с вашего позволения, - извиняющимся тоном начал Людвиг, - не очень бы хотел преодолевать горы по воздуху. Дело в том, что там, на высоте больше тысячи метров, растет совершенно замечательное растение – высокогорный лунный свет, и я бы хотел созерцать его не в ботаническом атласе, а воочию. Я бы мог взять лошадей цугом и с ними перейти перевал пешком.

Оддбэлл испытующе посмотрел на питона и, звучно хлопнув ладонями по костлявым коленям, обтянутым шерстяными бриджами в фиолетовую клетку, поднялся:

- Хорошо, в ваших словах есть несомненное зерно истины, так и сделаем. Засим позвольте откланяться, завтра через час после рассвета приглашаю вас всех на легкий завтрак, и после наши пути разойдутся.

***

Утром путешественникам был подан омлет по вистлински, тосты из тминного хлеба и ароматные стебли сельдерея. Марк с сомнением посмотрел на свои крепкие пальцы и осторожно взял хрупкую вилочку. К его удивлению, вилочка не сломалась и даже не погнулась.

- Смелее, друг мой, - подбодрил его Оддбэлл, - воздайте должное поварскому искусству Оберона, его блюда на редкость хороши.

Оберон, подтверждая слова друга, удовлетворенно похлопал себя по животу.

- А за приборы не беспокойтесь, они изготовлены из недавно открытого металла, может, слышали, называется титаниум?

Марк покачал головой, крепче сжав вилочку:

- В наших краях и с железом как-то… не очень…

- Ну, тогда, право же, не стоит забивать себе голову, завтракаем и готовимся к отлету.

После того, как с завтраком было покончено и все приборы убраны, а пассажиры разместились на мягком диванчике, Оддбэлл отцепил трос от коряги, исполняющей роль якоря, и «Летящий на…» плавно поднялся в небо.

***

Проводив взглядом удаляющийся дирижабль, Людвиг забрался в седло и тронул коня с места. Остальные четыре лошади, привязанные за поводья к задней луке, последовали за ним.

Мимо медленно проплывали предгорья, вскоре поднявшиеся до гор. Людвиг ехал, рассматривая то образчики флоры, то отколовшиеся от высоких скал минералы, готовил нехитрый ужин, ночевал в палатке, по утрам лязгал зубами, выползая из нее, и все время размышлял о судьбе.

О судьбе Акарин, о своей судьбе, которую хотелось бы видеть связанной с судьбою любимой, о судьбе Торнскинвальда, которая напрямую зависит от ее правителя, узурпатора Змея. О ежегодном поднятии налогов и цен, о постепенно рассыпающихся мостах,  рабочих местах на фабриках, которые все чаще и чаще достаются приходящим с юга шумным и необразованным рактрийцам, соглашающимся работать за меньшую плату, о пышных придворных балах и о надуманных причинах, по которым так легко попасть в опалу. По всему выходило, что при правлении династии драконов жить было легче и справедливей. Будущее страны виделось все мрачнее и мрачнее, и собственное будущее тоже не заставляло прыгать от радости в его ожидании.

Становилось все холоднее, в ложбинах между голыми каменными останцами раскинулись альпийские луга. Сейчас, зимой, они были сумрачны и серы, овсец и белкин хвостик высохли и сухо шелестели на студеном ветру, пищухи и сурки залегли в спячку, серны откочевали в низины, даже коршуны не посягали на небесный простор, занятый сейчас только летящими тучами, порой задевающими отдаленные вершины.

Лунный свет неоднократно попадался Людвигу, но уже с высохшими листьями и пустыми плодовыми коробочками. Хотелось найти его живым. Хоть одно растение. По древним легендам кланов неядовитых змей, цветок лунного света, добытый самостоятельно, засушенный у сердца и подаренный любимой женщине, приносил счастье в любви.