Легенды сверженной элиты

[Прошлое] Рождённый летать ползать не будет

Добруджа* (историческая область на Балканах, поделенная между Болгарией и Румынией)

- Знание спрятано в каждой вещи. Когда-то весь мир был целой библиотекой - яркая вышивка на рукавах её длинной рубахи, подпоясанной двумя фартуками, вторила сочным краскам луговых цветов.

- Хорошая погода располагает к философским рассуждениям, да, Уна? - не оборачиваясь на женский голос, Уликс продолжил рвать растения, по неосторожности расцарапав пальцы до крови.

- Это ядовитое растение. Нельзя тянуть его за стебли. Дай мне посмотреть на твои раны - ведьма промокнула кусочек марли пахучей настойкой, которую всегда носила в склянке за пазухой, и прижала к порезам на ладони.

Уликсу нравилось контактировать с провидицей, как часто называли её в окрестностях Добруджи. Преднамеренно ли случайно, она переняла образ жрецов из племен Центральной Америки: носила на голове взлохмаченные сосульки из длинных темных волос с пробором посередине, пользовалась посохом, украшенным натуральными перьями.

Никто не знал, является ли Уна потомственной жрицей и с каких земель пришла. Один из почтенных старожилов деревни стал считать её живой "strigòaie"* (в румынской мифологии "беспокойные духи, восставшие из мертвых колдунов") после того, как однажды увидел зловещее красное облако, повисшее над дымовой трубой ведьминой хижины.

Когда-то местные жители обращались к услугам ее предшественницы для призывания дождя, благодатного для посевов. Она была великой акушеркой и покровительницей рожениц, вступала в сексуальный контакт с молодыми мальчиками, едва достигшими половозрения. И по сей день дурная репутация распутной знахарки тенью следовала за новой хозяйкой хижины, от которой местные жители прятали своих детей.

Хижина эта располагалась у самого входа в подземный лабиринт, который был построен еще коренными даками* (жители Дакии, нынешней Румынии, до оккупации Римской Империей) в качестве защиты от вражеских войск, и состояла она всего из одного большого помещения. В каждом из его углов был угол: своего рода маленькая пещера, играющая роль кладовой для хранения продуктов, зерна и мешочков с лекарственными травами.

Эта самодельная постройка и стала пристанищем для одаренной провидицы. Уна неплохо владела магическими знаниями, изучила книгу снов, в дни языческих обрядов постилась и распевала песни богов. В народе поговаривали, что она воздерживалась от половой жизни, дабы приумножить свои силу и знания взамен на самоотречение.

- Прежде, чем срывать растения, с ними нужно говорить - не раз предупреждала Уна.

Парень с детства был наслышан легендами о мандрагоре. Для того, чтоб вырвать растение, к основанию привязывали собаку и приманивали её мясом, через несколько дней животное умирало. Некоторые утверждали, что слышали крики и истошные вопли, когда куст с корнем вырывали из земли. "Чудодейственность" его проявлялась в обезболивающем эффекте от лихорадки, мышечных болей и в некоторых других целебных свойствах.

Уликс улыбнулся, рассматривая вблизи черты лица, проглядывающие сквозь созданный искусственным путем образ провидицы. Создавалось стойкое впечатление, что этим взлохмаченным видом она намеренно увеличила свой возраст. Никто и никогда не видел её в ином образе, а самые любопытные норовились заглянуть по ту сторону ведьминского бытия.

Уликс пытался понять, какому из этих слухов найдётся подтверждение: например из-за частого пребывания под открытым небом на полях, лицо и кисти рук Уны покрылись оливковым загаром. Стоило ей невзначай оголить небольшой участок на верхних или нижних конечностях, то сразу бросался в глаза цвет кожи гораздо светлее, чем на лице и запястьях. Из потока непрерывных мыслей вывел требовательный тон ведьмы. Она всегда обрывала его размышления на самом интересном месте:

- Однажды убитые тобой растения...

- Знаю - мягко перебил ее Уликс, продолжая улыбаться.- Убитые мною растения прикончат меня, либо же я безнадёжно заболею лишь из-за того, что в свое время не проявил к ним должного уважения. А ты меня спасешь от неминуемой гибели.

- Маги не шутят. Для нас каждый поворот - это игра со смертью, а бездумное и неуместное использование способностей может привести к плохому концу. Нам надо вернуться к бледнолицему до того, как высохнут марлевые повязки.

Последняя фраза быстро отрезвила Уликса: казалось, он больше, чем сама ведьма, заинтересован в скорейшем исцелении чужеземца. В деревне всегда хватало и проблем, и забот. То волков отгоняли ружейными выстрелами, то возвращали украденных во время жатвы коней, то сплоченно тушили пожар в соседнем доме, подожженном завистливым неприятелем. Но зато столько хлеба рождала чудо-земля под названием "Добруджа", что попросту некуда было складывать караваи.

Благодатная земля манила обнищавших крестьян из соседних и дальних поселений, которые просились батрачить к зажиточным землевладельцам. С началом Второй Мировой войны деревня расширилась за счёт беженцев, среди которых было немало немцев. Приют здесь нашёл и Уликс, вынужденный спасаться бегством из горящей родной деревни близ Скопье (ныне столица Северной Македонии). Он быстро овладел техникой обработки камня и дерева, из которого изготавливал, начиная с предметов домашнего обихода вплоть до деревянных гробов и каменных надмогильных плит.

Он первым заприметил чужестранца далеко за пределами деревни, где, собственно, раз в неделю на телеге, запряженной старой клячей, совершал разведку в поисках природного материала. В первые часы Уна тщательно обмыла сильно исхудавшее тело, затем обильно поила больного отваром целебных кореньев, окуривала дымом из подожженного корня мандрагоры, который мог вызвать импульсы в организме в силу своего токсического воздействия.

- Когда он поправится? - похоже Уликс искренне беспокоился о состоянии чужеземца.

- Через три дня: либо он придёт в себя и все будет хорошо. Либо ему уже ничто не поможет.

Сильнейший галлюциноген, по словам провидицы, мог одинаково и убить и исцелить: повлиять на способность помнить прошлое, а взамен наделить другой способностью - например, овладению в совершенстве чужим языком.