Легенды сверженной элиты

[Прошлое] Круиз в будущее. История троих

(От автора: в тексте много флешбеков, они выделены курсивом)

"Они" появились до рассвета, когда деревня ещё не пробудилась ото сна. Весенняя трава, вся влажная от утренней росы, успокаивающе пахла плодородием. В хлеве одна за другой замычали готовые к удою коровы, но хозяйке велено не показываться во дворе. Из-под навеса летней кухни за незванными гостями наблюдал Апостол. В темноте изредка вспыхивали искры сваленной вручную самокрутки с табачной смесью.

- Апостол! - знакомый голос с привычным для слуха германским акцентом раздался во дворе. Сосед с виноватым видом опустил глаза, но не голову, держа плечи открытыми и готовыми прикрыть его и защитить в любую минуту.

Иностранные солдаты говорили на своём (интуитивно принятом местными, как вражеском) языке, скорее всего оценивая качество и вес сложенного штабелями леса под надежным навесом крытого склада.

Обойдя вниманием бледно-жёлтую древесину румелийской сосны, они устремили свои взоры на дубовые брусы ярусом ниже. А тот, что был одет в офицерский мундир, залюбовался растущим прямо у забора ливанским кедром. Своей мягкой белоснежной рукой с ухоженными ногтями он похлопал по стволу многолетнего дерева.

Из чёткой и отрывистой речи офицера, обращенной к подчинённым, Апостол распознает только одно слово, близкое по звучанию с диалектом дунайских швабов* (этнических немцев, населявших территории бывшей Югославии, Румынии, Венгрии вдоль реки Дунай). И это слово "grab" (на швабском диалекте немецкого языка "гроб"). Апостол меняется в лице, часть презрения вымещая на соседе:

- Скажи своим, что материал не продаётся! Ни за какие деньги!

Офицеру нет надобности обращаться за переводом: вместо этого он приказывает солдатам поднять довольно тяжёлый ящик с инструментами, бензопилу и поставить их на землю перед Апостолом.

- Сече. Grab. Осум парче (В перев.с македонского "выруби.гроб.восемь штук")

Каждое слово немец чеканит отдельно и с каким-то садистким задором, словно отсекая каждым из произнесенных слов по жизненно важному органу. Затравленным взглядом Ральф обводит хозяина двора, давнего друга и известного во всей округе гробовщика Апостола:

- Не вздумай отказываться, иначе они убьют нас всех.

Знает он, что невправе толкать друга на вероломный поступок. Ведь тот, кто решится срубить священное дерево, отнимая у него право на стихийную смерть, обрекает себя на несчастье. По преданию местных он либо сойдёт с ума, либо останется изувеченным до конца своих дней.

Знал он также, для кого офицер приказывал изготовить гробы из ценной древесины и внутренней цинковой обшивкой: с целью перевозки трупов высших чинов для почетного захоронения на исторической родине.

Тишину разорвал нервный рокот мотора бензопилы: это один из коренастых смельчаков вражеской армии стальными зубьями вгрызался в "живую плоть" многолетнего дерева. Апостол попробовал остановить рубку, но сильный удар прикладом автомата заставил его беспомощно опуститься коленями на землю. Воздух быстро наполнился детским плачем и смердящим страхом матери семейства, в своём громком молчании подобно каменному изваянию застывшей посреди всего этого ужаса.

- Детей...не троньте детей! - взмолил Апостол громко и надрывно, когда солдаты начали хватать младших членов семьи и швырять на борт грузовика. "Нелюди" беспощадно отлучали детей от плачущих матерей, которых заново загоняли в дома и поджигали, ограничиваясь малым количеством ценного топлива.

Весть о произошедшем распространилась быстрее ветра: общими силами и невероятным духом мужской половины деревни была уничтожена небольшая группа оккупантов. Тем временем уцелевшей её части под командованием офицера в отместку приказано сжечь дотла эту и соседствующие с ней македонские деревни. Треск сжираемых жадным огнём деревянных домов потонул в зареве восходящего солнца.

Наглухо запертая в его прошлое дверь, покрытая запекшейся кровью, внезапно отворилась, а за ней снова раскинулся поблескивающий в щедрых лучах солнца Атлантический океан. В настоящее Эммериха ворвалось воспоминание о первом путешествии до берегов Нового Света.

Нагруженный до отказа грузовой корабль походил на ковчег, готовый пуститься в плавание от надвигающегося с пристани потока беженцев. Готовые терпеть любые неудобства беглые "враги мира" спасались от участи сгнить в лагерях военнопленных. Многие из них попадали в пересыльные лагеря без документов, позже их вносили в лагерные списки под фальшивыми именами.

С тех пор прошло два года: непригодные для размещения людей грузовые трюмы из памяти вытеснили двухъярусные аппартаменты suite с уютным балкончиком, на котором имелся и столик для завтрака, и даже шезлонг для принятия солнечных ванн. Зеркальное остекленение как нельзя лучше отражает всю роскошь вип-номера, в которую так удачно вписывается холеный образ Эммериха Хаслингера.

Бывшему члену Waffen SS повезло сохранить свидетельство о рождении, по которому он восстановил другие документы. Спустя месяц (предположительно за полгода до окончания войны) он вернулся на Балканы в качестве тайного курьера, ответственного за трансфер золотых запасов Третьего Рейха по маршруту Патры (Греция) - Барселона (Каталония) - Кайенна (Южная Америка). Связи помогли раздобыть ему дипломатический иммунитет, который давал особую привилегию без препятствий перемещаться в любую страну.

Но более всего немца австрийского происхождения манила названная самим Колумбом "прекраснейшая из земель под глубоким синим небом, плавно переходящим в лазурь моря в окружении песчаных пляжей". Новую жизнь на Кубе следовало начинать со знаменательного события - получения первого паспорта большой родины Австрии, которое уже само по себе являлось поводом для празднования.

Новые знакомства не входили в планы Эммериха, поэтому оставшуюся часть светового дня он коротал на целебном для здоровья морском воздухе за распитием безалкогольного коктейля. Через час-два консьерж пригласил его к забронированному столику внутри элитного ресторана, за которым его ожидала супружеская пара. После обмена рукопожатием с молодым господином Эммерих тепло поприветствовал его супругу.