Легенды сверженной элиты

[Прошлое] Джентльмены удачи

Eigenes Nest hält wie eine Mauer fest" - часто твердил Эммерих, отмечая, что в оригинале фраза звучит по-особенному. (В перев.с немецкого "Собственное гнездо защищает как крепкая стена. Мой дом - моя крепость")
Получая приглашение на закрытую вечеринку, Джудас и подумать не мог, что под определение "собственного гнезда" или "пристанища" (как любил называть его сам Эммерих) подпадет самая настоящая крепость. Величественный замок с одной стороны омывается морскими водами, а с передней части обнесен каменными стенами.

Дорога к воротам пролегает через неглубокий искусственный ров. Его практически не видно под опущенным подъёмным мостом, который напряжённо скрипит от медленно проезжающих по нему автомобилей. От оборонительного сооружения замок отличает отсутствие внутренних стен и сторожевых башен.
Гостям скорее всего придётся по вкусу большой двор, раскинутый за главными воротами: каменные дорожки расходятся по обе стороны и смыкаются перед парадными двустворчатыми дверьми. Середина двора обустроена великолепным садовым лабиринтом овальной формы с декоративным фонтаном в самом центре.

Автомобили один за другим по очереди подъезжают к красной ковровой дорожке: швейцар встречает гостей и провожает к парадным дверям.
Вопреки установленным правилам Джудас решает самостоятельно пройтись до условленного места, удивляясь наличию во дворе ряда вспомогательных построек, обеспечивающих автономный быт обслуживающего персонала: флигели для прислуги, паровая баня, кухня, кладовая и т.д.

Мужчина ещё раз охватывает взором опустевший двор прежде, чем подняться на крыльцо замка. Дверь перед ним любезно открывает тот же швейцар в темно-синей ливрее с позолоченными пуговицами. Джудасу стоило бы поднять голову: тогда бы он смог прочесть над парадными дверьми надпись-приветствие на немецком языке:
"Willkommen im Reich der Träume" (Добро пожаловать в Империю грёз) (Прим.автора: слово Reich дословно переводится как "империя", тонкий намёк-надежда на возрождение Рейха)
Специально спроектированный на современный лад вестибюль напоминает коридор круговой планировки, окружающий главный гостиный зал. Стены его увешаны картинами, многие из которых были представлены на позорной выставке "Дегенеративного искусства" в Мюнхене в 1937 году.

Бóльшей эксцентричности от хозяина никто не ожидал: мало того, что гостей встретить не вышел, вдобавок ко всему - предоставил им возможность самостоятельно оценить и обстановку и компанию, в которой им предстояло провести ближайшие несколько часов.
Джудас внезапно почувствовал себя некомфортно: на фоне изобилующих черных мундиров он в своей ковбойской бежевой куртке с бахромой и кожаных потертых штанах выглядел весьма несуразно.

Помнится, Эммерих говорил о костюмированной вечеринке, а не о сборище ветеранов Waffen SS. Оставаться незамеченным Джудасу помогала шокированная увлеченность гостей, которые выражали бурный протест слишком уж эксцентричными "шедеврами" искусства.
Сочетание на обширном полотне Ада и Рая; высшего в форме изображенного на престоле Бога и низшего, восседающего на другом троне напротив. Трон этот напоминает ободок унитаза, а сидящее на нем птицеподобное существо поедает одного человека и испражняется другим. Это полотно ("Сад земных наслаждений" Иеронима Босха) явно затмевает и "Уродливую герцогиню" (Квентина Массейса) и "Садовника" (Джузеппе Арчимбольдо).

Лишь представленная в искаженной интерпретации картина "Сатурн, пожирающий своего сына" (Франсиско Гойи) даёт их национальному самосознанию укорениться в превосходстве над остальными расами.
Расовая теория заложена в них на генетическом уровне и подкреплена знаниями из трудов австрийского монаха: в основе его учения "разделение человечества на два племени: арийцев и животных (недочеловеков)". Изображенный на полотне недочеловек-Сатурн мечется между отчаянным желанием сохранить остатки достоинства и продиктованной жаждой власти необходимостью уничтожить собственного ребёнка. В нем тонкий намек-причина, по которой система, просуществовавшая недолгих двенадцать лет, изжила себя (Прим.автора: речь идёт об истории существования Третьего Рейха).
Наконец двери гостиного зала распахиваются, собравшихся приветствует сам хозяин: сначала на немецком, а затем (к удивлению подавляющего большинства) - на испанском языке. Эммерих - хозяин положения, чётко следующий заранее продуманной программе вечеринки. Заметно, что многим гостям хочется ослабить воротник доверху застегнутой элегантной черной рубашки и с позволения хозяина снять напряжение напитками покрепче.
Однако в следующем зале их ожидал аттракцион "Шоу уродов": в качестве экспонатов выступают реальные люди с различными формами уродств. Мужчина с огромной головой, своей тяжестью давящей на шею и вызывающей мучительные приступы удушья. Паразитарный близнец, с живота которого выросли пара ног и рук, и также недоразвитая голова с одним ухом и волосами, которые по всей видимости принадлежали его нерожденному брату. Человек с чудовищного размера доброкачественной опухолью, похоронившей под собой лицо и перекрывающей ему дыхание. Мальчик с перевернутой головой, на лице которого застыла эйфорическая улыбка. Люди с непропорционально отросшими конечностями, гигантскими по размеру до такой степени, что не позволяло им самостоятельно передвигаться. "Яйцеголовые" малыши с деформированными ушами и глазами, изуродованные матерью ещё в утробе.
Всё это убожество контрастирует на фоне безупречно чистых клеток, в которые инвалиды помещены в целях безопасности, и отсутствием какого-либо неприятного запаха. Подгоняемые нездоровым любопытством гости подходят ближе к клеткам: они кричат и всячески пугают и дразнят узников, пытаясь вывести их на эмоции, ради собственной потехи наблюдая за страданиями последних. Джудасу придаёт моральных сил отстраненность от "диких выпадов" тех, кто возвысил себя над "недочеловеками". Ему не понять воодушевленных увиденным бывших преступников, с приподнятым настроением следующих по приглашению Эммериха в обеденный зал.
Кто они, бывшие преступники, по счастливому стечению обстоятельств избежавшие наказания? Справедливо ли преступлениям против человечества устанавливать сроки давности? Те, кто сеяли смерть, сами о ней ничего не знали. А ведь мёртвые были повсюду. Они лежали под обломками, их руки раскинуты и лица растоптаны, но однажды они воскреснут и отомстят за те ужасы, которые им пришлось пережить. Стоны и крики жертв доносились до их сознания подобно слабому писку комара. Логичнее было бы немедленно покинуть компанию лицедеев, но Джудас вынужден находиться среди них. Из уважения к Эммериху: в знак признательности за всё, что тот сделал для него и Хелены. Он ещё раз окинул беглым взглядом занятые гостями столики: ни за одним из них ему не нашлось места. Тем лучше: мужчине не придётся поддерживать высокопарные речи, лицемерно поддакивать, лишь бы не попасть впросак.
Роскошное убранство обеденного зала дополняет обилие ювелирных украшений, которыми увешаны обнажённые служанки. Девушки с грациозностью лани спустились по трём ступенькам помоста, особняком расположенного у левого края дальней стены зала. Покачивая бедрами, они веером разошлись с бутылками коллекционного алкоголя, приветствуя устроившихся за столиками холеных офицеров. Один из них со звучной фамилией Циммерман смачно хлопнул девушку по заду: мило улыбнувшись гостю, она изо всех сил воткнула вилку в его жилистую руку. Другие вместо того, чтобы выразить негодование, с усмешкой напоминают протокольный пунктик вечеринки "никакого контакта с обслуживающим персоналом".
Последним обслуживают Джудаса, который уединился за барной стойкой с пустыми деревянными стеллажами на том самом помосте, с которого подобно богине из морской пены снизошли красивые официантки. Стоило отметить, что поднос со специфичными блюдами не шёл ни в какое сравнение с искусно оформленными столиками, каждый из которых сервирован фарфоровой посудой чехословацкого производства, отполированными до блеска серебряными приборами, а дополняли всю эту роскошь именные открытки на льняных салфетках с золотой вышивкой.
А поднос был устлан ярко-красной тканью: в жестяных мисках поданы запечённые под сырной крошкой грибы, консервированные оливки, бутылка тминного ликёра и граненый лафитник (рюмка на ножке) к нему, спартанская чёрная похлебка (из свиных ножек и крови, уксуса и чечевицы). Маленькие вазочки с дубовыми листьями украшали столики гостей, а поднос был декорирован венком из веточек свежей петрушки.
"Занятно - подумал Джудас, изучая загадочное послание. - По всей видимости каждый элемент должен что-то символизировать". (Прим.автора: греки не едят петрушку с древних времен, её считают символом скорби и используют только для изготовления траурных венков. Здесь петрушка в память о фашистской оккупации Греции. Также греки не едят грибов из-за их токсического воздействия. Здесь грибы символизируют приспособленность ко всему новому, адаптацию в чужой стране. Из красной ткани спартанцы носили одежду, цвет символизировал мужество и бесстрашие. Здесь - сила предков, которая также передаётся потомкам через ритуальную пищу спартанцев - чёрную похлебку).
За своими размышлениями Джудас только заметил, как служанка дольше положенного задержалась подле него. Его чуткий взор зацепился за тонкую золотую цепочку, которой обтянуты округлые женские бедра, покачивающиеся при каждом движении. Конец цепочки свисает между полушариями упругих ягодиц. Джудас слегка откинул голову назад, чтоб получше рассмотреть модульные элементы, нанизанные на золотую нить. Коронки зубов, серьги-пусеты...нет, ему не мерещится. Служанка выпрямляет спину, одаривая его фальшивой улыбкой. Кончиком пальца кокетливо поднимает на уровень глаз золотую оправу без стёкол.
(из воспоминаний)
- Здесь учётная книга конфискованных материалов. Записывай каждую мелочь.
- 212 золотых коронок, 95 золотых и серебряных оправ, 173 золотых и серебряных кольца, 121 золотая брошь, драгоценных камней - 88 (без учёта мелких осколков).
- Вдвое больше, чем за прошлую неделю! Der Kassierer Fuchs* (В перев.с немецкого "кассир Фукс"), выдать Понтелидису дополнительный паек.
- Белое мозельское вино урожая 1868 года! - с удовольствием подметил унтерштурмфюрер* Блом (лейтенант СС), понюхав пробку. - Это коллекционное вино приберегли для победы в Первой Мировой войне. К расцвету Третьего Рейха оставшиеся запасы были изъяты по всей стране для празднования победы во Второй Мировой.
- В каждом поражении есть маленькая победа. Подобно тому, как сильный ветер раздувает огонь, так и невзгоды лишь сильнее сплотили нас, австрийцев, с германцами под эгидой Великой арийской расы! - подал голос хозяин вечера, одетый в элегантный черный смокинг для светских приёмов. - За это и выпьем! - поднялся с места увешанный медалями герр Леер. - Нашим неприятелям не сломить дух Великой арийской нации.
- Это чистое золото? - спросил герр Краузе, определяя на глаз вес подсвечника-канделябра. - Качественное золотое напыление - с умным видом ответил ему сидевший напротив мужчина. - Им покрывали декоративные элементы интерьера ещё в довоенной Германии.
- Конфискованные трофеи узников тоже переплавлялись в золотые слитки с оттиском довоенного времени Германии - ехидно заметил герр с плешью на голове. - Я служил своей большой родине, как и многие до и после меня. Но не получил от государства за свои заслуги даже одной медали!
- Простите, герр...как к вам обращаться? - ответил ему мужчина с медалями на кителе, носивший звание оберфюрера* (полковник СС). - Герр Бауманн - с гордостью назвал свою фамилию вышеупомянутый с плешью на голове. - Говорящая у вас фамилия, герр Бауманн* - издевательски ухмыльнулся оберфюрер, своим замечанием усмирив выскочку. - Если вы не успели нажить собственный капитал, то уж во всяком случае можно начать с разведения кроликов. (Прим.автора: бауманн в переводе с немецкого "фермер")
- Моим предком был Эдлер* фон Гросс (Прим.автора: Эдлер - низший титул дворян в Германии) - с достоинством возразил Бауманн. - Позвольте поинтересоваться, в каком вип-клубе Европы или Америки вы состоите? - своим провокационным вопросом полковник вбил последний гвоздь в сомнительную репутацию герр Бауманна. - Следовательно... - продолжил мужчина, не получив ответа на свой вопрос. - Вы не можете считаться аристократом. Пересядьте за другой столик.
- Итак, друзья - своим дружелюбным обращением штурмбаннфюрер* Штайнер (майор СС) удачно загладил неловкий момент. - Ровно десять лет назад 13 марта наша малая родина стала частью "Великой Германии". Он продолжал говорить, пока гости, утомлённые хорошей выпивкой и едой, охотно слушали его.
- Hände hoch, schwein! (В перев.с немецкого "Сдавайся, свинья") - кто-то незаметно прокрался сзади и в самое ухо проорал Джудасу. Невидимая удавка затянулась на шее: лишь благодаря надёжной конструкции барного стула ему удалось сохранить равновесие. Газовая зажигалка в форме "Гранаты Ф-1" очутилась на столе рядом с подносом раньше, чем он успел оглядеться назад. Большой палец с аккуратно отстриженным ногтем щёлкнул по кнопке клапана, пламя на его верхушке зашипело.
- Keine Panik! - на полтона ниже, но от этого не менее угрожающе прозвучал тот же голос. - Sie sind nicht im Konzentrationslager, Herr Niemand (В перев.с немецкого "Без паники. Вы не в концентрационном лагере, господин Никто").
Укоризненным взглядом пройдясь по серебристым погонам шарфюрера* (Ст.сержант СС), Джудас вернулся к недопитой рюмке с тминным ликером. По тому, как шарфюрер Карл сморщился при виде дешевого пойла, можно было не рассчитывать на продолжение беседы. Но Джудас все же решил объяснить свой странный образ, не вписывающийся в общую атмосферу вечеринки.
- Немного не угадал с костюмом - на ломаном немецком он ответил собеседнику. От градусов горячительного его лицо покраснело: купероз предательски проявился в области лба, щёк и подбородка.
- Кем вы работали во время войны? - этим вопросом немец подвёл разделительную черту под самоопределение Джудаса. - Не держите меня за дурака. Настоящие американцы так себя не ведут и не выглядят так...
- Как - так? - переспросил мужчина. - Что вас смущает в моем образе?
- Вы не американец, и даже не ариец - брезгливо заметил шарфюрер. - Вам не место в нашей компании.
- И тем не менее я нахожусь здесь среди вас по приглашению Эммериха - называя хозяина по имени, Джудас намекнул на тесную дружескую связь с последним.
- И потому вас усадили отдельно от гостей. Показательный пример разделения на совершенных и ущербных.
- Скажем так: я согласился быть частью декорации лишь затем, что отсюда из возвышенности удобнее всего наблюдать за карнавалом - с этими словами Джудас панибратски обнял немца за плечи, обращая его внимание на участников застолья. Половина гостей дружно соединила столы в "с"-образной форме, а другая - оставалась на своих местах.
- Взгляните направо: люди одной масти нашли увлечение по душе. Хорошая еда, первоклассный алкоголь, колода карт - чего им ещё желать? Это так называемая открытая зона: их объединяют общие интересы, увлечения, и знают они о других не меньше, чем те о них. Самый отдаленный столик я бы назвал скрытой зоной: эти люди осторожны в беседе и не дают себя изобличить в какой-нибудь пустяковой слабости. Оставшихся участников я бы разместил в слепую область: одни знают о других больше, чем те о себе. Для последних это шанс разобраться в себе, определить приоритеты, найти решение проблем.
Шарфюрер скинул с плеча руку Джудаса, требуя к себе должного уважения:
- Оставьте свои россказни аборигенам. Я задал вам вопрос и желаю немедленно получить на него ответ!
- Хотите узнать, чем я занимался на оккупированных территориях? Как проклятый работал по 18 часов в сутки в лагерях интернирования и труда, а в остальное время - жульничал. Пока другие умирали, я проходил уроки выживания.
- Всегда испытывал некоторую толику уважения к жуликам и пройдохам - тон шарфюрера немного смягчился, а затем перешёл в интимный полушепот. - И некоторую, скажем, слабость к красивым женским телам. Из их трупов по моему заказу варили самое изысканное мыло. На вот, понюхайте!
С этими словами немец протянул Джудасу часть обнажённой шеи, заставив того отшатнуться в сторону.
- Вы совсем не понимаете немецкого юмора! Живодером меня вообразили - Карл скорчил обиженную гримасу, застегивая пуговицы на рубашке до самого подбородка.- Сами подумайте, откуда было взяться жиру на тощих пленниках?! А вы, я вижу, и не страдали истощением во время войны. Видать, ничем не брезговали во имя спасения своей "драгоценной шкуры"?
Джудас бросил яростный взгляд в ответ на оскорбительную реплику собеседника.
- Слышали про "фабрики смерти"? - мужчина хлопнул крышкой серебряного портсигара и закурил сигарету, удобно усевшись за барным столом. - Айнзац-группа Эммериха покинула оккупированные территории одной из первых. Ранее он занимался вербовкой этнических немцев из Балканского полуострова, с успехом выполнив приказ о мобилизации военных сил на западный фронт. Всех участников этой группы после выполнения спец.задания по уничтожению следов преступлений расстреливали, та же участь постигала и другие айнзац-группы. Поговаривали, что прежде, чем попасть в Америку, Эммерих побывал в пересыльном лагере в Испании. Там какой-то священник благословил его на "великий путь" и подарил вместе с заграничным паспортом загадочный дневник. Не спрашивайте, откуда у меня эти сведения. Весь этот гротеск- шарфюрер пальцем описал дугу над головой. - Создан для того, чтобы пустить пыль в глаза, убедить в своей значимости и авторитете всех этих людей, которые в свое время знать не знали о молоденьком лейтенанте Эммерихе Хаслингере в униформе с "мёртвой головой" в петлице.
(из воспоминаний)
Кровь заливала ему рот и глаза. После очередной порции побоев он почти сразу отключался: сказывались бессонные ночи, проведённые за работой у металлоплавильных устройств. Один такой агрегат мог выплавить до 13 кг золота в сутки. Затем золотые слитки целыми партиями тайно вывозились в Прусский монетный двор, где на каждом слитке ставился оттиск довоенного времени Германии. Адский труд вознаграждался хорошей порцией мясного супа и плиткой настоящего шоколада, которых с лихвой хватало на одного человека.
На третий или четвёртый день нахождения в одиночной камере Джудаса вывели на допрос, а вместе с ним и увесистый мешок с пожитками. От других надзирателей этого человека, кроме приятной наружности, отличали безукоризненные манеры поведения. В первую очередь унтерштурмфюрер* (лейтенант СС) распорядился, чтобы узнику принесли таз с водой. Джудас долго отмывал лицо от запекшейся крови, пока отекшие от побоев глаза не научились ясно видеть. Лейтенант показался ему приятным человеком, однако от этой напускной любезности следовало ожидать чего угодно. Он совершенно спокойно разъяснил, что за кражу имущества Третьего Рейха следует смертный приговор.
- Вы позволите? - Джудас взглядом указал на графин с водой, стоявший на столе.
- Разумеется - в знак согласия тот кивнул допрашиваемому.
Ни одна капля не пролилась мимо, так уверенно обхватил он недрогнувшей рукой граненый стакан.
- Что это? - спросил унтерштурмфюрер Хаслингер.
- Профессиональная травма - не задумываясь ответил Джудас, имея ввиду грубые кожные наросты и выраженную гиперемию* (покраснение глаз).
- Перед лагерем побывали на карантине? - мужчина в форме указал на нездоровый бледный цвет кожных покровов и синюшность окологубных участков.
- Отравление тяжелыми металлами - пояснил Джудас. - Опасные для здоровья условия труда, сами понимаете...
- Риск того стоил? - голос лейтенанта прозвучал жестче. - Инструменты откуда?
- Некоторые изготовил своими руками, другие приобрёл за еду - признался допрашиваемый.
- А материалы одолжил у мертвецов?! - мужчина обошёл стол и грозно навис над узником. Образовалась тяжёлая пауза, разорвать которую Джудасу стоило непомерных усилий:
- Вы даже не взглянете?
Хаслингер сердито ударил сжатым кулаком по столу и заорал:
- Охрана! Увести заключенного обратно в камеру!
Конфискованный мешок лейтенант забрал с собой, а узника наказал продержать в камере ещё сутки, лишь на следующий день вернуть на принудительные работы в металлургический цех.
Золотистый свет струился вниз сквозь сотни хрустальных подвесок бронзовой люстры. Отсутствие естественного солнечного света в помещении компенсировалась тысячами ярких бликов на огромном количестве ювелирного стекла, сверкающего в украшениях из "медицинского золота" (сплав, который используется для изготовления бижутерии и внешне почти не отличим от натурального золота). Теплота, исходившая от тысячи мерцающих огоньков, расщепляла тревогу на невесомые частицы. Джудас продолжал придерживать пустой лафитник за ножку, как за считанные секунды тот буквально взорвался в его руке. Выходка одного из гостей была встречена противным мужским гоготом составивших ему компанию за одним столом.
- Отлично! - весело подытожил шарфюрер, удивлённый тем, как пуля мастерски пробила чашу бокала на довольно приличном расстоянии, при этом не задев руку Джудаса.
- Вам повезло - в знак одобрения мужчина ударил Джудаса по плечу, едва не свалив того со стула. - Мюллер был мастером спорта по пулевой стрельбе.
Чертыхнувшись на своём родном языке, мужчина принялся осторожно извлекать осколки, вонзившиеся ему в ладонь. Затем плеснул на раны остаток тминной водки. Странное положение вещей сбивало с толку: "нельзя домогаться служанок", но "можно проносить оружие с собой в места культурно-развлекательного назначения". Но более всего Джудаса интриговали странные надписи-загадки, которые терялись среди многочисленных орнаментов из колец греческих ключей ромбовидной формы, посередине каждого золотым узором прорисован скипетр (символ власти). Исполненные по технике "сграффито" на стенах, покрытых несколькими слоями штукатурки, путем соскабливания, эти орнаменты выглядели необычно и создавали некий отвлекающий от надписей маневр. Актуальность этих надписей-загадок можно было проверить, лишь дождавшись конца вечеринки.
Затянувшееся веселье изрядно подвыпивших гостей помогло Джудасу в некоторой степени выветрить из организма опасную для трезвого ума дозу алкоголя. За все это время хозяин старинного особняка не подал ему ни единого знака внимания. Фривольность ветеранов СС, с важным видом носивших чёрные офицерские мундиры, граничила с его собственной безопасностью нахождения среди "акул австро-немецкой знати". В последний раз, дразня распаленное воображение охмелевших гостей, полуголая служанка обошла с-образную цепь столиков, предлагая каждому из них вслепую вытянуть деревянную круглую фишку с номерком. Джудасу выпал номер "1". Оценить, насколько выгодным делала его положение эта цифра, он сможет, как только услышит правила игры.
Публика становилась все более оживленной: каждые 15 минут распечатывали новую колоду карт под предложение разнообразить игру нелепыми и сумасбродными заданиями. Проигравший спор пил из закрутки бутылки, вместо закуски занюхивая потным воротником соседа справа. А другой в это время облизывал одолженную у соседа грязную вилку перед тем, как опрокинуть в себя целую стопку шнапса, смешанного с какой-то гадостью зелёного цвета. Что пить и в какой позе, из какого сосуда и чем закусывать выпивку - определяли маленькие записки с предписаниями, которые передавали слева от себя.
Жаждая острых ощущений, они с охотностью согласились с предложением Эммериха прогуляться по остальным комнатам. Гостей ожидала увлекательная история замка, который - как оказалось - был построен не для защиты извне, а для защиты людей от того, что скрыто внутри. По легенде в нем имелась глубокая шахта, проход в ней вел прямо в Ад, откуда однажды вышли на волю монстры, демоны и прочая нечисть. Гости не поверили в существование такой шахты, так как гостиные залы располагались на первом этаже, а само здание состояло всего из трех этажей, включая большую мансарду.
Эммерих повел всех за собой в торцевую, имеющую менее торжественный вид, часть замка к лестнице. По широким каменным ступеням мужчины поднимались на верхний этаж. Энергия необьяснимого возбуждения подталкивала их поскорее удовлетворить вызванное интригующей тайной любопытство. По пути на мансарду Джудас не встретил ни одной двери: переход из одного помещения в другое осуществлялся через арочный проем в стене, который был затянут шторкой либо перекрыт какой-нибудь громадной картиной. Как раз первый такой проем был искусно скрыт за барной витриной с деревянными стеллажами, передвинуть которую, благодаря легкому материалу, ему не составило никакого труда.
Мансарда напоминала самый обычный чердак какого-нибудь заброшенного старинного особняка. В передней части, отделенной межкомнатной перегородкой, имелись подвесные шкафы, покрытые слоем пыли и ставшие обителью пауков. Здесь же рядом вдоль стены длинные полки, уставленные банками и всякими склянками. Банки с желто-мутноватой жидкостью, в которых плавали эмбрионы, отличающиеся стадиями развития. Некоторые из них подавали активные признаки жизни. Одному из гостей привиделось, что эмбрион посылает ему знаки приветствия.
Впечатленные необычной коллекцией мужчины не заметили присутствия ещё одной фигуры на деревянном табурете, лишь округлыми формами напоминавшей существо женского пола. "Оно" повернуло голову к гостям и расплылось в беззлобной улыбке, раскрывая рот с мелкими как у летучих мышей зубами.
- Мариса!
Услышав свое имя, женщина оживилась: работа заспорилась в её умелых руках. Между большим и указательным пальцами, подпыленными сахарной пудрой, она покатывала шарики из миндального марципана, придавая им идеальную круглую форму, затем облекала их в панцирь густой ореховой карамели. Далее заготовки эти Мариса нанизывала на деревянные палочки, опускала каждую поочередно в растопленную шоколадную глазурь и ставила высыхать в вертикальном положении.
О чем мог мечтать истинный ариец после того, как отведал отменный шницель по-венски, дополнив основное блюдо разнообразными закусками и хорошим алкоголем? Конечно же, о традиционном австрийском десерте, носившем название "Моцарт-Кугельн". Немцы искренне разделяли страсть своих собратьев к сладкому произведению искусства.
- Хуанита подаст десерт, как только вы прикажете! - пробормотала женщина через плечо, стесняясь присутствия мужчин.
Эммерих продолжил экскурсию, отдернув шторку в следующее помещение. Оно было уставлено спортивными снаряжениями и странного вида механизмами, которые так и подначивали гостей опробовать на себе. С трудом поддавались мускульной силе рабочие рычаги, рассчитанные по всей видимости на профессиональных силачей. Гостям не терпелось активировать неизвестные механизмы, закрепленные на стенах. Один из них чудом успел увернуться от неприятного сюрприза: выпущенный из турбины горячий пар лишь слегка обжег ему подбородок и щеки. Другой тем временем наглотался известковой пыли, прыснувшей из бронзового ящика после того, как завёл шарманку.
Последнее помещение, представленное вниманию гостей, не оставляло никакого простора для фантазии. Некую таинственность ещё привносили тяжёлые шторы, отделявшие пространства, спрятанные за ними. Эммерих решил не испытывать терпение присутствующих, попросив Джудаса об одолжении. Металлический камин, выполняющий скорее декоративную функцию, с лёгкостью был передвинут. А за ним скрывался двустворчатый шкаф, свиду похожий на межкомнатную дверь.
"Приглашая войти через все двери, дойди до самой последней. Она и будет последней для самого первого" - загадка зазвучала голосом шарфюрера. Остальные обратили свои взоры к хозяину в ожидании объяснений. Эммерих намеренно растягивал нарастающее с каждой секундой напряжение. Не понадобилось даже ключа, чтобы открыть двери. За ними было спрятано целое устройство из лебёдки и деревянной платформы для шахты, ведущей сверху вниз.
- Кому выпал номер один?
Шарфюрер ехидно улыбнулся, незаметно подталкивая со спины Джудаса.
- Черт возьми, да вы - счастливчик! - воскликнул он не без удовольствия, демонстрируя всем изъятую из его кармана деревянную фишку с номером "1".
(из воспоминаний)
"Если ты читаешь эту записку, то считай - тебе почти повезло. Вторая половина успеха будет зависеть от твоего умения выходить из любой ситуации. Живым. Талант не должен быть погребен под завалами".
Джудас едва перебирал ногами, скованные тяжестью уже знакомого страха, заставляя себя подняться на деревянную платформу. Ведь под ней зияла непроглядная устрашающая дыра. Вертикальная дорога смерти - кто-то из присутствующих, впечатленный ранее услышанной версией о применении шахты, окрестил путь Джудаса именно так. Двое добровольцев из числа гостей поочередно разматывали канат, натянутый на барабан. Для безопасного перемещения деревянной платформы не хватало храпового механизма, использование которого предотвращало падение перемещаемого предмета.
Никто не обратил внимания на отметины на канате, с помощью которых можно было рассчитать глубину шахты. Передавая эстафету, Карл случайно (или намеренно) отпустил рычажную рукоять. Невнятный глухой шум поднялся из глубин подземелья. Напарник его с минуту обомлел, а затем принялся спешно наматывать канат на барабан в одиночку, благо тот с лёгкостью поддавался на манипуляции. О том, что платформа пустая, ему сообщил сам хозяин. Удовлетворенные спокойной реакцией Эммериха, мужчины проявили готовность продолжать экскурсию.
Правда, самый взыскательный из гостей во избежание очередного сюрприза изьявил желание немедленно покинуть особняк. В ответ на просьбу хозяин любезно предложил тому показать всем свою фишку. Ему выпал номер "2", а значит демонстрировать свою силу и находчивость настала его очередь. Гауптштурмфюрер* (капитан СС) страшно оскорбился и высказал свою позицию в крайне негативной форме:
- Я не намерен играть наравне с теми, кто ниже меня по рангу.
Обойдя мужчин, Карл встал рядом с ним и поправил лацкан его пиджака:
- Остерегайтесь мнить себя лучшим среди тех, с кем пили на брудершафт за одним столом.
Эммерих повторно озвучил предложение пройти испытание, целью которого становилась добыча сокровенного ключа от парадной двери. За первой шторкой была спрятана ещё одна дверь, перекрывающая проход в перегородке, которая разделяла помещение на два отсека. Особенность этой двери заключалась в том, что она открывалась не влево и не вправо. Она открывалась вверх, а закрывалась вниз. В сквозном отверстии справа от двери имелся металлический стержень, на который надет заветный ключ. Для того, чтобы снять его, необходимо опустить рычаг, который соединён со стержнем. А для этого надо разбежаться и попасть в другой отсек, приложившись плечом к обитой мягкими матами двери и юркнув внутрь образовавшегося проёма. Повернув рычаг, необходимо вернуться в первый отсек, повторить манипуляцию и вновь попасть обратно для того, чтобы забрать ключ с верхней части стержня.
Самым сложным испытанием для игрока стала не попытка сдвинуть дверь с места и удачно попасть через проем, а то, что ожидало его по ту сторону. Пронзительный вопль по меньшей мере убеждал оставшихся по эту сторону, что игрок столкнулся лицом к лицу с чудовищем. Человек за дверью истошно завопил, чтоб его немедленно вытащили оттуда. Двоим было приказано лечь на пол и сдвинуть дверь внутрь, зафиксировав её в таком положении. Мужчина был весь облеплен красно-бурыми шматками, похожими на свернувшуюся кровь. Карл принюхался к несвойственному для крови запаху, а затем, озаренный догадкой, сделал шутливое заявление:
- Прошу вас, господа, отведать соус-маринад для барбекю от "Хайнц"!
По просьбе хозяина явилась прислуга, которой было поручено отмыть и переодеть гостя. Никто из присутствующих не решался попробовать себя в этом испытании, тогда Эммерих предложил им альтернативный вариант. Балкон торцевой части мансарды выходил на берег моря. Роль запасной лестницы выполняла деревянная конструкция с люлькой, в которой могли уместиться два человека. Подьемный механизм также приводился вручную стоявшим внизу великаном.
- Чео! - крикнул ему Эммерих. - Поможешь моим гостям выбраться отсюда?
Большое двухметровое существо весом не менее трёхсот килограмм хмуро оглядело тех, кто осмелился выглянуть из-за перил балкона. Хозяин открыл деревянный лоток, подцепил крюком одну из рыбешек и бросил её великану. Тот налету поймал наживку и в два счета управился с сырой рыбой.
- Садитесь. По двое - скомандовал гостям Эммерих.
Ременная передача пришла в действие с недюжинной силы великана, который вручную наматывал стальной трос на барабан, медленно приближая подьемную люльку на землю. После каждого рейса предполагалось кормить Чео. Рыбы могло не хватить на всех. Оставшимся было предложено "прокатиться по смертельной горке". Это устройство представляло собой одностороннюю канатную переправу: будучи прикрепленным к ней примитивным страховочным снаряжением, человек перемещался с верхней части троса на нижнюю, конец которой был зафиксирован на мачтовом штыке небольшого катера на расстоянии 250-300 метров от берега моря.
Такое развлечение пришлось по душе Карлу больше, чем перспектива близкого контакта с гигантским "недочеловеком". Кроме того, на палубе катера наверняка находились люди, которые помогут добраться до берега. Пролетая над синим морем, он ещё раз подумал о возможной гибели Джудаса. О том, какое будущее уготовано выжившим соотечественникам и ему самому на обетованной земле.
* * *
Любая игра предполагает наличие проигравшего, если говорить о конечном результате. Проигравший в алкорулетке должен был развозить пьяных гостей по домам. Значит ли это, что трезвенник имеет куда меньше шансов на удачу?
В ту страшную ночь под завалами остались десятки узников. Днем ранее лагерный персонал отмечал наступление нового года: оставшийся от праздничного застолья провиант достался рабочей команде металлургического цеха. Коварную шутку с ними сыграла неумеренность в распитии европейского, к слову - не самого дешевого, дистиллята (шнапса). Изнуренные ежедневным трудом узники растеряли навыки употребления спиртного.
В ту ночь сигнал воздушной тревоги не вызвал никакой реакции у рабочей команды. Бомба, угодившая в лагерь, нанесла серьёзный удар по несущим стенам. Это привело к разрушению конструкции двухэтажного здания. Джудасу повезло: в момент взрыва он, в отличие от товарищей, ещё бодрствовал, и потому успел выбежать в коридор и укрыться от обломков под тяжёлой шинелью, раздобытой во время первичного обхода на "трупной ферме" (так назывался специально выделенный полигон-лаборатория под открытым небом, созданный медиком госпиталя по кличке Трупорез для экспериментов над телами погибших).
Эта шинель стала для него своеобразным оберегом ещё в первый месяц нахождения в лагере, когда вместе с другими узниками был вынужден работать на усеянной трупами местности в поисках вещей, имеющих материальную ценность. Шинель сослужила ему большую службу ещё по той причине, что под двойным дном внутренних потайных карманов можно было прятать найденные им "трофеи": напильники, лупа без оправы, плоскогубцы, паяльная палочка и другие мелкие ручные инструменты. Созерцание ежедневной борьбы за жизнь сподвигала его создавать прекрасное. Отдаленный рокот авианалетов пробивался едва слышно из другой реальности через надежный потолок бомбоубежища.
Благородные металлы вдохнули в него новую жизнь, когда он сам с трудом балансировал на грани жалкого существования. Важному этапу в его жизни предшествовал удивительный случай: Джудас несколько дней просидел в глубокой траншее с трупом мужчины, одетого в солидный костюм. Слабое, истощенное голодом сознание рисовало в воображении заманчивую картинку: мужчина в идеально сшитом по его фигуре костюме в светло-голубую на белом фоне полоску спешит на свидание. С букетом цветов, купленным в единственной уцелевшей цветочной лавке. Ударная волна настигает его на полпути, отбрасывая на десяток метров в сторону.
От него все ещё чувствуется тонкий аромат мужского одеколона, кайма губ уплотняется и со временем становится красно-бурого цвета, от чего зубы кажутся ещё белее. Качественная фурнитура и правильные черты лица выдают этническую принадлежность мертвеца. Не тронутое осколочными брызгами мужское лицо вызывало у него странное чувство благоговения. Порыться в его карманах Джудас не решался из этических соображений, расчитывая растянуть остатки сухого пайка ещё на два дня.
На третьи сутки его изморенный голодом взгляд жадно цеплялся за любую мелочь, лишь бы не свихнуться с ума. Он заметил, как рука мертвеца, прежде спрятанная в кармане брюк, постепенно оттопырилась назад и загнулась за спину. Между распухшими фалангами безымянного пальца плотным кольцом сидела ювелирная печатка с двойной дорожкой драгоценных камней. Придвинувшись ближе, Джудас охватил светом фонарика руку покойника и тщательно протёр шероховатую поверхность печатки: природную красоту камней не затмевала даже окопная грязь.
Свет фонаря скользнул по карману, в котором только недавно покоилась обескровленная рука. Из него Джудас извлёк липкий от подтаявших шоколадных конфет клубок из спутавшихся золотых цепочек, колец и платиновых часов с турбийоном. На всех ювелирных изделиях имелись заводские бирки. Та небрежность, проявленная в кощунственном отношении к ювелирным изделиям, окончательно разрушила все его иллюзии о солидном господине. Джудас попробовал перевалить труп на другой бок, но рукава пиджака странным образом провалились. Он осторожно надавил пальцами на брюхо мертвеца и с ужасом отметил, что не ощущает под приятной тканью жилета плоти.
Джудас очутился в ловушке восприятия, в которую оказались втянуты все органы чувств. Обман зрения выдавал совершенно другой фасон костюма: полоски меняли цвет от светло-голубого до коричневого, напоминавшего арестантсткую робу. В воздухе витал сухой погребный запах, а привыкший к свисту приближающихся снарядов чуткий слух улавливал жужжание, и этот монотонный звук как ни странно успокаивал его. Совсем утомившись от бесполезных наблюдений, Джудас подложил руку под голову и заснул. Ему снился плацдарм, на котором оккупанты без устали отрабатывали движения строевого шага. Стальные граненые подковы синхронно выстукивали шаги по асфальтированной поверхности. Он не мог видеть их лиц, их парадного обмундирования: только опущенные по швам руки в белых перчатках и новые ботинки из качественного дермантина.
Одна такая пара ботинок, выбившись из стройного ряда, зашагала в его сторону и остановилась менее, чем на расстоянии вытянутой руки. Лежа на левом боку, Джудас инстинктивно подтянул колени к животу и зажмурил глаза в ожидании удара: рёбра неожиданно пробрало фантомной болью. Удара не последовало. Он осторожно открыл глаза: мираж не рассеялся, напротив - протянул ему руку помощи. Пока Джудас взвешивал степень риска, рука коснулась его и слегка затормошила за плечо. Реакция тела опередила слабый мозговой импульс, решившись довериться воле случая, попросту говоря - принять помощь.
- Ты в порядке? - всё та же рука в белой перчатке заботливо прошлась по его плечам и спине, отряхивая пыль. Теперь уже, когда прочно стоял на ногах, он мог ясно оценивать обстановку. Бетонные стены бункера источали приятную прохладу, над головой едва слышно жужжало современное устройство приточно-вытяжной вентиляции.
- Твои гости ... - глухо произнес Джудас, удивлённый тем, что после произошедшего сохранил способность говорить.
- Мы здесь одни - коротко ответил ему Эммерих, замедлив шаг перед герметичной дверью с массивным кольцом в пасти отлитого из чистой меди льва. На ней также имелся механический замок с тремя дисковыми механизмами. С него и начал Эммерих, медленно вращая диск в попытке поймать на слух характерный щелчок. Когда все три механизма были взломаны, мужчина попросил Джудаса помочь сдвинуть с места тяжёлую герметичную дверь.
- Мне не нравится эта затея - честно признался грек, собравшись вернуться назад. - На сегодня сюрпризов достаточно.
- Свернёшь с пути, когда мы уже почти у цели? - Эммерих повернулся к старому другу.
- Что мне надо сделать? Назвать свое имя, а затем произнести имена своих родителей прежде, чем открыть эту проклятую дверь?
Из глубин памяти всплыл эпизод с любопытной находкой в лагере. По наивности своей поверил в случайность: сборник сказок "Тысяча и одна ночь" на самом деле оказался неким руководством к выживанию.
- Мир вокруг нас рушился - сделав последний рывок, объединенный совместными усилиями двух пар рук, Эммерих коротко выдохнул. - А джентльмены удачи продолжали уверенно шагать сквозь хаос.
Приятели прошли вперёд к следующей двери, не оглядываясь на герметичные ящики, расположенные в ряд вдоль бетонных стен. Эммерих искренне предвкушал реакцию старого друга, пропуская его в следующее помещение. Джудас в буквальном смысле потерял дар речи, ошарашенно разглядывая интерьер в мавританском стиле. Одна стена пестрела декоративными шторами, отделанными яркими орнаментами. А за ними на обитых бархатом подушках возлежали груды золотых и серебряных монет королевских дворов Великобритании и Российской Империи. Другая стена сплошь уставлена высокими бронзовыми тумбами: на них золотые кубки, инкрустированные разноцветным ювелирным стеклом, доверху наполнены перстнями и жемчугами.
- Добро пожаловать в сокровищницу Али Бабы! - торжественно заявил Эммерих, довольный шокирующей реакцией друга. Приподняв шторку из богатой парчи, он пригласил Джудаса в следующий отсек. Комната целиком выполнена в гардеробном стиле. В деревянных бездверных шкафах, отделанных резьбой и позолотой - не гардероб, а мечта самого искушенного щеголя-франта. Зоны с брендовой одеждой, элегантной обувью и галантереей отделены перегородками. Присмотревшись ближе, Джудас помрачнел: бывшие в употреблении вещи хранили память о прежних владельцах. Он осмелился проявить любопытство:
- Это последняя комната?
Эммерих любил удивлять, и делал это по нарастающей, оставляя все самое интересное напоследок.
- "Приглашая войти через все двери, дойди до самой последней. Она и будет последней для самого первого" - процитировал вслух одну из надписей-загадок, предоставив Джудасу возможность самому отыскать переход в последний отсек. Он нашёлся не сразу: прежде грек подверг тщательной проверке каждый квадратный метр помещения. Он почти потерял надежду, сидя на прямоугольной формы лакированной тумбе: водил пальцем по гладкой поверхности, вырисовывая на ней лишь ему известные символы. Когда-то в своём спасительном увлечении он использовал наброски, схемы, дорисовывал к базовой основе недостающие детали для придания изделиям завершенной идеальной формы.
- Какой сегодня день? - почему-то спросил он у Эммериха.
- Утро двенадцатого числа двенадцатого месяца.
Если верить словам Эммериха, то с вечеринки прошло не более полусуток. А чувствовал он себя так, словно в этом промежутке уместилась вся его жизнь, включая трагические события из прошлого. Лакированная поверхность местами выглядела потертой. Все, что не было доступно невооружённому глазу, Джудас прощупывал пальцами: наклонившись вперёд, он ухватился за округлый ободок сидения и с удивлением отметил, что сидушка подъемная. Руки среагировали быстрее, чем он успел обдумать следующий шаг. На автомате поднял сидушку, под которой затем обнаружил люк. Время замедлило свой ход, от повисшего над ними молчаливого напряжения замигали лампочки. Под люком проходил бетонный коридор высотой в человеческий рост.
(из воспоминаний)
- Стой. Низкая дверь. Пригни голову - гнусавил голос надзирателя. - Теперь иди.
- Не оглядывайся назад! - неудачная попытки освободиться от повязки на глазах пресечена ударом биты в голень.
- Здесь потолок снижается. На колени. А теперь ползи. Ползи, пока не упрешься головой о дверь.
Каждый шаг отдавался болезненным всполохом в памяти. В определённый момент Джудасу показалось, что воздух в помещении перестал циркулировать. Из-за долгого пребывания в замкнутых пространствах он потерял чувство времени, а вместе с ним доверие к новым открытиям. Он испытывал острую потребность опрокинуть в себя стопку-другую крепкого алкоголя. Мысль тут же материализовалась: кто-то сзади тронул за плечо. Тот, кто следовал за ним по пятам, протянул серебрянную флягу.
"Не оглядывайся назад" - снова прозвучало в его голове. Он замедлил шаг, пытаясь провести аналогию между голосом из прошлого и настоящего.
- Выпей - полегчает! - настойчивый голос Эммериха вернул его в реальность. Лихо открутив крышечку фляги, Джудас жадно припал губами к горлышку. После двух больших глотков почувствовал себя лучше. Дойдя с приятелем до конца коридора, Джудас пробежал глазами по голым стенам. Задирал голову все выше, пока не остановился на потолочном люке, расположенном на трехметровой высоте.
- Это последняя - клятвенно заверил его Эммерих, обращая внимание на откидную ручку-скоб посередине прямоугольного люка, похожего на дверь. Оставалось подпрыгнуть и, ухватившись за ручку, потянуть её вниз. Внутренняя часть люка оборудована выдвижной лестницей: Эммерих первым взобрался по ней.
- Поднимайся! - дружелюбный тон внушал доверие.
- Черт возьми! - Джудас едва сдержал возглас удивления , поднимаясь по лестнице. - Мы попали на корабль?
- Впечатлен? - мужчину пробрал искренний смех. Удивиться было чему: окружающая обстановка смахивала на комфортабельный трюм, кроме того оборудованный многоуровневой системой освещения. Приглушенный мягкий свет источали расставленные по углам напольные канделябры с догорающими свечами. Эммерих щёлкнул выключателем на стене, пол засверкал мерцающими огоньками.
- Звезды под ногами. Неплохо придумано, а? - хвастался хозяин, ужасно довольный тем, что удалось воплотить в реальность чудо техники, повзаимствованной у одного гения инженерной мысли. Пол под ногами не нагревался, и это приводило Джудаса в изумление.
- Это всего лишь декорации - небрежно махнул рукой Эммерих, а затем пригласил приятеля к стеклянным стеллажам позади себя.
- Вот, собственно, ради чего мы здесь находимся - уже без хвастовства произнес он, включая закрепленный на стене светильник. Другие стеллажи так же были оборудованы индивидуальным освещением. Направленный на стеклянный прилавок акцентный свет давал возможность во всех деталях рассмотреть расставленные на нем вращающиеся подставки-карусели, увешанные ювелирными изделиями. Верхушки всех деревянных каруселей венчали флаги стран, бывших в оккупации нацисткого государства.
Бегло пройдясь изумленным взглядом по другим подставкам, Джудас без труда нашёл увенчанную флагом своей страны. Осмотр он начал с колец и браслетов, поскольку чаще всего на них наносят именные и символичные гравировки. Эти надписи имели для него значение, так как в те времена обручальные кольца по форме были однотипными. Однако искомый предмет отличался еще и тем, что представлял собой старинное кольцо с гравировкой византийской эпохи. С каким-то маниакальным упорством он продолжал выискивать среди изделий и мамин фианитовый комплект, и ожерелье с браслетом, которые та купила для будущей невестки, и многие другие фамильные украшения.
Сердце заходилось в дикой агонии от безуспешной попытки поймать нить с прошлым. Теперь же, когда охватил своим взором все эти вещи, на него смотрели тысячи загубленных жизней, заключенных в этих прекрасных произведениях искусства. От щемящей боли Джудас не сразу заметил, что из всех до единого ювелирных украшений были изъяты камни, будь то драгоценные или пустые ювелирные стеклышки. Обилие сверкающего золота вызывало тошноту: его раскачивало со стороны в сторону как во время шторма.
- Зачем мы здесь? Ты хочешь свести меня с ума? - беспомощно развёл руками Джудас, отыскивая в пространстве точку опоры. Его безжалостно вырвали из одного кошмара, чтобы окунуть в другой - более страшный.
- Мне нужно, чтобы ты доверился мне - мужские ладони мягко опустились на его плечи и слегка сжали их. Джудас чувствовал, как тот прислонился лбом к его виску всего на несколько мгновений, а затем оттолкнулся в противоположном направлении. Туда, где между стеллажами за фанерной перегородкой находился потайной отсек. В лакированных перчатках мелькнула стальная кассета-пенал. Потом вторая-третья: каждую из них он открывал и ставил на прилавок. Пока Эммерих доставал из глубины потайного отсека один предмет за другим, Джудас с необьяснимым трепетом наблюдал за этими руками, рожденными прикасаться к прекрасному. Вскоре они спокойно опустились вдоль туловища, словно на этом их миссия окончена. Джудас осторожно поддался вперед так, что позволяло ему разглядеть содержимое пеналов и плоских недорогих шкатулок из чёрного обсидиана.
- Этого не может быть! - затаив дыхание, он подошёл еще ближе. С благоговением касаясь прохладной поверхности драгоценных камней, мужчина подтвердил свои догадки мыслью, озвученной вслух:
- Это они...они! Но как...как тебе удалось вывезти эти камни?
Джудас был наслышан разными версиями об истории перевозки драгоценных камней из Европы через Испанию в страны Нового Света. Самая невероятная из них заключалась в том, что посыльный(перевозчик) подшивал камни под незаметный участок кожи, на случай нападения дополнительно снарядившись минирующим устройством.
- Хорошо продуманная инсценировка с отправкой ценного груза на специальном пароходе с сопровождением охраны. На самом же деле - камни, перевозимые с большой помпой, являлись фальшивками. Это шоу было рассчитано на потенциальных похитителей, а настоящие камни переправляли обычной корабельной почтой в коробках из-под медицинских препаратов.
- Ты просто гений - Джудас счёл обязанным признать этот факт.
- Не осталось сюжетов, по которым не сняли бы фильм, так же, как и финансовых схем, на которых все ещё продолжают зарабатывать огромные деньги - рассуждал Эммерих. - Идея работает, пока ты в неё вкладываешь.
Тень негодования, отраженная на лице Джудаса, заставила его приятеля задуматься об истинной цели и средствах её достижения. В разгар очередного спора он лишь однажды преминул упрекнуть Эммериха, что с утратой австрийского паспорта тот приобрёл наихудшие черты немецкого характера.
- Ни один лагерь на Балканах солдаты вермахта не оберегали так рьяно, как Карловац* (город в Хорватии) - Эммерих продолжал ворошить прошлое, памятуя место их встречи.
- Золотая жила для Третьего Рейха - не без горечи отметил Джудас, вспомнив легенду, которой за считанные месяцы оброс лагерь Карловац. - Люди приезжали в оккупированный город в поисках стабильного заработка.
- Рейх щедро оплачивал труд и преданность - Эммерих положительно отзывался о руководстве страны, которая после аншлюса погрузила в ещё больший мрак его родную Австрию.
- За романтикой обещаний о стабильной жизни скрывались гнусные цели. Цехи работали круглосуточно, города осаждались и почти без боя сдавались.
- Иллюзия лёгкой победы - живо подхватил Эммерих, словно рассуждал о событиях из прочитанной книги. - А ведь в этом молчаливом противостоянии, ошибочно принятом за покорность, была ваша сила. Я капитулировал перед ней в день нашего знакомства.
Джудаса обескураживала подобного рода откровенность. Он предпринял попытку спекулировать на этой его слабости:
- Хочешь сказать, что в твоём нынешнем достижении есть и моя заслуга?
- Да - его признание звучало, как лёгкий удар под дых. - Я имел доступ в хранилище конфискованных материалов и держал в руках золотые изделия, по красоте и изяществу превосходящие те, что ты изготавливал в катакомбах лагеря. После того, как мне доложили о твоих ночных похождениях...а моя работа, видишь ли, обязывала держать обстановку под тотальным контролем. Ты был так сосредоточен, так погружен в свою работу, что и гром небесный не отвлек бы тебя. Я вышел из укрытия, предвкушая страх и растерянность на твоём лице. Но ты продолжал работать, застыв в одном положении, словно один неверный жест - и все труды полетят прахом. После твоего ареста я подолгу рассматривал каждое украшение с затейливыми узорами в виде бесконечной цепи без начала и края, воображая свободный от навязчивых представлений рассудок. Завидовал твоей возможности спасаться бегством в свой внутренний мир, в котором ты всецело принадлежал своему любимому делу. В то время, как я продолжал оставаться винтиком в жерновах Адской машины.
Эммерих закончил свои откровения, не чувствуя долгожданного облегчения: как червь изнутри его подтачивал единственный порок, который не смог вытравить из недр своей души.
- Печаль, радость, доброта, злоба - с расстановкой произнес Джудас каждое слово. - Я помню, как в детстве собирал разных форм и расцветок стеклянные бусинки, и с каждой из них я ассоциировал радостное или печальное событие. Поочередно нанизывал их на шелковую нить, что в итоге составил целое ожерелье из жизненных событий. Носить на шее историю своей жизни - тяжкое бремя.
- Мы напишем новую историю, начнём всё с чистого листа. Судьба этих камней в наших руках. Живой материал, он едва пульсирует, устав от бесконечных скитаний по странам. Я не знаю другого человека, кроме тебя, который смог бы дать им достойную жизнь.