Легенды Таэрена. Таней двух лун. Книга 1

Глава 2. Ева

Прохладный грозовой ветер со звоном распахнул оконные створки, сорвав одеяло с худенькой девочки. Вздрогнув, больная вырвалась из бредового сна и сжала в кулачке появившийся на шее амулет.

– Это был не сон? – С трудом оторвав голову от подушки, она вгляделась в открытое окно. На небе чернели тучи, царила жуткая, глухая тишина. Сквозь мутное сознание проступил страх. Юное тело, высушенное болезнью, не слушалось. Казалось, жизнь висит на волоске и вот-вот выпорхнет на свободу. Мерцающий в ладони ласковый кристалл словно удерживал уставшую душу. Цепляясь за шею серебристой цепочкой, казался легким и невесомым, но таким важным. В туманном разуме всплыл образ зала героев, исполин в обшарпанных сапогах, Весы мира… Что причудливый незнакомец поведал, не помнила, да и не было сил вспоминать. Хотелось спать, но накатившая тревога не позволяла расслабиться.

– Я Ева Мэлавис, мне тринадцать лет, живу в городе Торн. У меня есть… Мааам! Паап!

В ответ тишина. Волоча ноги и тревожно вглядываясь в сумрак, Ева добрела до скрипучей двери и осторожно щелкнув ручкой, шагнула в знакомый коридор. Споткнувшись о что-то мягкое и пушистое, девочка с трудом наклонилась. Под ногами, растянувшись на ковре, лежала домашняя кошка.

– Молли. – Тихо прошептала хозяйка, но животное не шелохнулось, застыв в вечном сне.

– Мама, где ты? – Вновь позвала тихим голосом. – Что с Молли?

Не дождавшись ответа, прошла к лестнице, и с трудом придерживаясь за перила, медленно спустилась вниз.

Мать нашлась на кухне. Сжимая половник в окаменевшей руке, родная сердцу женщина лежала у погасшей плиты, мертвый холод сковал безжизненное тело. Ева тихо ахнула, глаза расширились в ужасе. Растерянно озираясь по сторонам и судорожно дыша, в проеме широкой арки заметила отца. В неестественной позе мужчина застыл за обеденным столом, уткнувшись головой в тарелку с остывшим рагу.

– Мамочка, папа… – Разум не принял трагедии, хотелось подойти, обнять, зарыдать, но слабость и потусторонний страх не позволяли. Лить слезы не было сил. Рухнув на пол и обняв колени руками, она тихо застонала.

– Держись. – Словно шептал амулет. Мерцая ласковым светом, он проникал в сердце, согревал, подбадривал. – Иди, нельзя сдаваться.

Доверяя невидимой силе, Ева с трудом поднялась. Шатаясь, добралась до прихожей, и задыхаясь остановилась, опершись на спинку стула. На стуле покоился отцовский ремень, на нем висела походная торба и фамильный кинжал в потертых ножнах. Отец дорожил оружием, всегда носил при себе. Теперь одинокие вещи навечно потеряли хозяина. Подобрав ремень, девушка защелкнула пряжку, и неуверенно держась за рукоять, покинула порог родного дома.

На улицах царила тишина. Не слышно ни единого звука, ни голоса, ни пения птиц, даже назойливые мухи привычно не жужжали. Город окутал густой, непроглядный туман. Сырой холод пробирал до костей, зубы стучали, голова кружилась, но сила амулета не давала упасть, тянула вперед, вон из города.

– Иди. Спасайся.

Каждый шаг давался с трудом. В тумане проявлялись картины, глубоко врезаясь в юную память. Первым на пути возникло мертвое тело дядюшки Рика, местного булочника. Добродушный, полноватый весельчак, приятно пахнущий выпечкой, теперь неподвижно лежал среди нераспроданных пирогов. Неподалеку, в туманной росе, чернел труп знакомой цветочницы. Некогда ворчливая, но добрая старушка упала на стойку с высохшими букетами и навеки застыла. Рядом, среди разбитых ваз, прикрыв голову руками, одиноко лежала ее внучка Рози. Ева вздрогнула. Кудрявая соседка, с веселым взглядом и переливистым смехом, дружила с Евой. Вместе они бегали по родным переулкам и качались на веревочных качелях, наполняя детство яркими красками впечатлений. Теперь Рози мертва, некогда голубые глаза угасли, почернели, лицо скривилось в безмолвном крике.

– Рози… – Ева закрыла глаза ладонями и застонала.

– Иди. – Вновь ласково прошептал внутренний голос.

Неподалеку поблескивал экипаж, запряженный лежащими замертво лошадьми в начищенной кожаной упряжи. Тело кучера так и осталось сидеть на козлах. Застывший взгляд мертвеца смотрел в туманную пустоту. Куда бы ни шла изможденная девочка, всюду царила смерть, разбросав после безумной жатвы окаменевшие тела людей и животных. Прищурив глаза, Ева медленно пробиралась вперед, осторожно переступая через жутких и до боли знакомых мертвецов. В сумрачном небе над головой единственной выжившей, словно черная дыра, расползлась огромная воронка. Даже сквозь туман девушка видела зловещую пульсацию. Словно поглощая пойманные души, воронка набирала силу.

Голова закружилась сильнее, в ушах зазвенело, хотелось лечь на мостовую и отдаться в липкие объятия пожилой дамы, что в кошмарном бреду собирала в бездонную корзину души погибших людей.

– Иди, не сдавайся. – Где-то в сердце слышался подбадривающий шепот амулета, и Ева шла, повинуясь силе.

Собирая волю в кулак, она медленно преодолевала зловещий путь, пока в сотне шагов не послышались голоса. Сквозь туман со стороны живых звуков плясали зарева огненных существ. Оставив позади всех, кого любила, Ева добралась до городских ворот.

***

Хмурый маг едва удерживал языки очищающего пламени, в огне в нетерпении кружили лики ящеров на длинных, изогнутых шеях. На мгновение ему показалось, в городе кто-то есть. Пламенная гидра учуяла живого, шипя и извиваясь, она уставилась в туманное пространство.