Легенды Талмирии: Две ученицы.

Глава 4. Цена жизни.

Лирия опустилась на колени перед очагом, не отрывая взгляда от серебристо-голубого пламени, которое плясало в каменной чаше, отбрасывая причудливые тени на стены её небольшого жилища. Она должна была всю ночь смотреть на огонь, не отводя глаз и не закрывая век. Таково было условие сделки с богиней Астринель.

Сначала всё казалось простым. Огонь горел ровно, завораживающе красиво. Серебристые и голубые языки пламени переплетались, создавая узоры, похожие на древние руны. Лирия смотрела, стараясь дышать ровно, сохраняя спокойствие. Где-то там, в Лабиринте Сумрака, её брат Фаэлир боролся за жизнь. Он был ранен и только эта сделка, только эта жертва могла спасти его.

Лирия не знала, сколько прошло времени с того момента, как она начала смотреть на огонь. Ей казалось, что уже прошла целая вечность.

Началось лёгкое покалывание в глазах, словно под веки попала мелкая пыль. Лирия продолжала смотреть. Огонь горел, отражаясь в её широко раскрытых глазах. Хотелось закрыть их, хотя бы на долю секунды дать им отдых.

Слёзы текли сами собой. Тонкие струйки скользили по щекам, капали на сложенные на коленях руки. Лирия не вытирала их. Она просто смотрела на пламя и думала о брате.

Вот она учит его читать, водя пальцем по строчкам древней книги. Его серьёзное лицо сосредоточено, когда он пытается произнести сложное слово. Вот они в лесу, она показывает ему целебные травы: «Эта с белыми прожилками — ядовитая, запомни». Он кивает, запоминает всё с первого раза. Вот он смеётся, запрокинув голову, когда она наступила в лужу и забрызгала его грязью. Смех звонкий, искренний, такой живой.

Жжение в глазах усилилось. Теперь это была не просто боль, это была пытка. Глаза горели, словно в них воткнули раскаленные иголки. Веки налились свинцовой тяжестью, желание моргнуть стало почти непреодолимым. Тело молило о пощаде. Колени затекли от долгого нахождения в одной позе, мышцы одеревенели.

Был момент, когда ей показалось, что всё кончено. Боль стала настолько нестерпимой, что тело начало дрожать. Руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Веки сами начали опускаться, и Лирия с ужасом почувствовала, как теряет контроль. Ещё мгновение, она закроет глаза и сделка будет нарушена. Мгновение, и её брат умрёт.

Лирия стиснула зубы так сильно, что хрустнула челюсть. Она заставила себя раскрыть глаза ещё шире, впиться взглядом в пламя. Огонь стал её единственной реальностью. Не было больше комнаты, не было стен, не было затёкших коленей и ледяной спины. Был только огонь, боль и её воля. Железная, непреклонная воля.

Мир вокруг начал расплываться. Края её зрения становились нечёткими, размытыми. Комната словно растворялась в сумраке. Только огонь оставался ярким, чётким, реальным. Лирия не замечала этих изменений. Она не отрывала взгляда от пламени. Всё её существо сосредоточилось на одном: продержаться, выдержать.

Слёзы продолжали течь ручьём, но они не приносили облегчения. Боль пульсировала в такт биению сердца, с каждым ударом становясь всё острее, всё невыносимее.

Сколько прошло времени? Час? Два? Вечность? Лирия не знала. Были только огонь и её боль.

Снаружи внезапно раздался птичий щебет. Звонкий, радостный, возвещающий новый день. Послышались голоса, отдалённые разговоры первых торговцев и ремесленников, которые начинали свой день. Заскрипели колёса телеги, везущей товар на рынок. Где-то вдалеке прокричал петух, приветствуя рассвет.

Ночь прошла и наступило утро. Она выдержала.

Лирия осторожно отвела взгляд от очага, готовясь увидеть первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь небольшое окно её жилища. Но вместо утреннего света, вместо знакомых стен и мебели она увидела огонь. Серебристо-голубое пламя плясало перед её глазами. Повернула голову к окну, там тоже был огонь. К стене, к столу, к полкам с травами, куда ни посмотри, везде был только огонь.

Испуг холодной волной прокатился по телу. Сердце бешено застучало в груди. Лирия снова повернула голову, пытаясь найти хоть что-то кроме огня. Ничего. Только пламя.

«Я ослепла», осознание пришло внезапно и жёстко, как удар.

Ужас сковал грудь, руки задрожали. Дыхание стало частым, прерывистым. Она действительно ослепла. Сделка была заключена, и цена заплачена сполна.

Лирия попыталась встать, но ноги не слушались. Кровь застоялась в мышцах, и попытка пошевелиться отозвалась острой болью и мучительным покалыванием тысячи иголок, которые впились в ступни и голени.

С трудом, опираясь руками о пол, она заставила себя подняться. Тело качнулось, и она едва удержала равновесие. Ноги дрожали, мир вокруг состоял только из огня. Лирия стояла, шатаясь, и слёзы снова потекли по её щекам.

От боли? От отчаяния? От облегчения, что брат теперь будет жить? Она не знала. Может быть, от всего вместе.

Пламя перед глазами внезапно затрепетало, языки огня сплелись воедино и в их переплетении начала вырисовываться смутная фигура. Высокая, величественная, окутанная сиянием, а рядом с фигурой виднелся силуэт кота.

Лирия сразу поняла, что это Астринель. Богиня заговорила и голос богини звучал ласково:

— Ты выполнила условие нашей сделки, Лирия. Целую ночь ты смотрела на пламя, не сомкнув век. Твой брат жив. Раны его заживут, хотя шрамы останутся с ним навсегда. Ты доказала свою преданность, и я впечатлена твоей силой духа.

— Почему я вижу только огонь? — голос Лирии дрожал. — Почему всё вокруг исчезло?

— Ты целую ночь неотрывно смотрела на жертвенный огонь, дитя моё, — ответила Астринель. — Твои глаза не выдержали такого испытания. Ты выжгла себе зрачки. Физическое зрение покинуло тебя. Ты слепа. Отныне ты не Лирия Сильван, теперь ты - Лирия Белоглазая.

Слова богини упали тяжёлым грузом, хотя Лирия уже знала это. Но услышать подтверждение было всё равно больно.

— Но, — продолжила Астринель, и в её голосе зазвучала особая нота, — я впечатлена твоей преданностью брату. Такая любовь и самопожертвование — редкость даже среди эльфов. В знак благодарности и уважения к твоей жертве я дам тебе три подарка.