Легенды Талмирии: Пепел лжи.

Глава 19. Хутор оборотней в лесной чаще.

— Так, так, так... — пробормотал командир эльфийского лесного патруля свою привычную фразу, перешагивая через поваленное дерево. — Клянусь светлыми богами, странное нам задание досталось.

Лаэрог обернулся, не прекращая движения:

— Финдал, ты тоже не веришь в эту историю про драку в "Медвежьем логу"?

— А ты веришь? — хмыкнул старший патруля. — Из-за обычной драки в трактире такой переполох не устраивают. Половину городской стражи подняли, лесные патрули по всем направлениям разослали...

Торопыга вдруг резко остановился, прислушиваясь к шелесту в кронах. Над их головами промелькнула стайка ворон.

— Что-то их спугнуло, — пробормотал следопыт-алхимик, вглядываясь в густые кроны деревьев. — Вороны не покидают свои территории без веской причины. Особенно всей стаей.

— Может, хищник крупный объявился? — предположил ЛинДир.

— Или люди прошли, — мрачно добавил Торопыга. — Вороны хорошо помнят, что людской запах часто означает беду для лесной живности.

ЛинДир, шедший позади, хмыкнул:

— Тебе уже везде люди мерещатся, хотя действительно, капитан Тарон велел быть осторожными. Для поиска дебоширов это излишне. Он явно что-то не договаривает.

— Еще бы не договаривать, — согласился Торопыга. — По-моему, все это связано с происшествием на Поляне Отшельника. Слишком много совпадений.

Финдал остановился и повернулся к товарищам. Его шестипалая рука шлепнула себя по щеке убив крупного комара.

— Именно об этом и я думаю... Смерть Арлинда, привлечение к расследованию мага Конкордата, а теперь срочный поиск двух людей по всем окрестностям... Нет, это не простая драка.

— Значит, мы ищем убийц? — тихо спросил Лаэрог.

— Скорее всего, — кивнул Финдал. — И поэтому будем вдвойне осторожны. Если эти чужаки действительно убили старого лекаря, то они на самом деле очень опасны.

Патруль продолжал движение через лес. Воздух был свеж и прохладен, пахло грибами и прелыми листьями. Где-то вдалеке стучал дятел, а в кустах шуршали мелкие зверьки.

Внезапно Лаэрог застыл, подняв руку. Все остановились. Следопыт склонился над едва заметными отпечатками на мягкой земле.

— Олень, — шепнул он, — хромой. Левая передняя нога повреждена. Прошел здесь около часа назад, спешил к воде.

— И что? — нетерпеливо спросил ЛинДир.

— А то, что здоровый олень никогда не пойдет к ручью в дневные часы. Слишком опасно. Значит, ранен так сильно, что жажда пересилила осторожность. Или за ним кто-то гнался.

Финдал кивнул, он знал, что такие мелочи могли многое рассказать о том, что творится в лесу.

Следы хромого оленя вели патруль по направлению к реке. Земля под ногами становилась мягче, а трава более примятой, словно зверь бежал, не разбирая пути. Вскоре на влажной почве появились ещё отпечатки — длинные, с глубокими бороздами от когтей.

— Кто-то гнался за ним, — тихо сказал Лаэрог, присев на колено. — И это был не волк. Когти слишком длинные… и слишком ровные.

Финдал нахмурился, ощупывая рукоять меча. Их шаги стали осторожнее, дыхание — тише. Спустя несколько минут тропа вывела на небольшую поляну, где отчетливо ощущался запах крови.

Олень лежал на боку, мёртвый. Левая передняя нога была сломана. Шкура с него была содрана начисто — ровно, будто это сделал опытный охотник или мясник. Под тушей оленя расплылась большая лужа крови.

— Кто-то забрал шкуру, — мрачно констатировал ЛинДир. — И сделал это совсем недавно.

— Вон там, — резко шепнул Торопыга.

Между деревьями, в тени папоротников, мелькнул силуэт. Двуногий, сутулый, с мощными плечами, он нёс на спине свернутую шкуру оленя. Движения незнакомца были бесшумными и плавными, как у хищного зверя.

— Видели? — прошипел Лаэрог.

Фигура замерла на мгновение, словно почувствовала взгляд, и повернула голову. Даже на расстоянии патруль ощутил холодок, когда увидели звериный отблеск в глазах незнакомца. Затем фигура рванула в сторону и скрылась в густых зарослях.

Лаэрог первым нарушил тишину:

— Видели его глаза? Зелёные… и светились, как у хищника.

— Оборотень, — тихо сказал Финдал, и в его голосе не было ни тени сомнения. — Зверообращенец.

— В этих местах? — Торопыга поёжился. — Хотя, не удивлён. Похоже, что мы уже близко к восточной границе Лаутии и зашли в дикие леса.

— … дикие леса, поглядывая на следы, добавил ЛинДир. — В этих лесах проходит граница между землями эльфов и оседлых орков. Когда-то здесь кипела война и ни один хутор не уцелел. Эльфы ушли, орки тоже.

Финдал кивнул:

— Так и есть, со времен войны, кроме оборотней в этих лесах больше никто не селится. Несколько десятков хуторов, разбросанных между старыми дорогами и ручьями. Те, что ближе к нашим селениям или к орочьим стойбищам, терпимее. Живут стаями. Торгуют тем, что добывают на охоте.

— И чем глубже в лес, тем злее хозяева, — мрачно вставил Торопыга. — В самой чаще живут стаи, которые нападают без предупреждения.

— Зато есть то, что объединяет их всех, они все одинаково ненавидят чужаков, — напомнил ЛинДир. — Законы Конкордата для них — пустой звук. Здесь действуют только их лесные правила.

Лаэрог нахмурился, глядя в сторону, куда скрылся силуэт:

— Значит, мы уже на их территории. И если этот оборотень унёс только шкуру оленя, оставив все остальное, то сделал он это не случайно. Возможно, он уже решил, что мы здесь лишние и отправился сообщить об этом своей стае.

Финдал задержал взгляд на месте, где скрылась фигура с оленьей шкурой, и произнёс:

— Если я не ошибаюсь, в этих краях живёт семейство Грама Волчий Клык.

Торопыга поднял брови:

— Знаешь их лично?

— Лично — нет, — покачал головой старший патруля. — Но несколько раз видел его с родичами на рынке в Ду Лотэне. Приходят редко, но всегда с товаром: свежие шкуры, мясо, жилы. Говорят очень мало, смотрят внимательно. Торг ведут честно, но, если почувствуют обман, становятся раздражительны.