Легионы просят огня

Глава 15. Паника

Мы умираем.

Чтобы понять это, не нужно хорошего образования или чтения древних философов на ночь…

Вполне достаточно смотреть и – видеть.

Чрево Юноны, не нужно даже гаданий!

Мы ждем. Древние буки тянут к нам корявые черные ветви.

В деревьях спрятались и ждут нашей крови гемы с иссиня-белыми лицами и мертвыми серебристыми глазами. Выходцы из Преисподней.

Великаны.

Мы умираем.

Что ж... вся ночь впереди. У нас еще будет время поумирать.

* * *

- Приготовиться! – орет кентурион. Я вздрагиваю, поднимаю взгляд. Повожу плечами.

Холодно.

- Равняйсь! Смирно! – кентурион идет перед когортой, оглядывает «мулов». Голова у него забинтована, багровое пятно расплывается на грязновато-белой ткани. – Выпрямиться, коряга. Ты – выше щит! Ты – шаг назад, держи ровнее… Ты – меч подними, локоть ниже. Да-да, тебе говорю, кодекс коринфский!

«Кодексом» в Риме называют глупого человека, а коринфский – это, видимо, собственное изобретение кентуриона.

Он доходит до крайнего в первом ряду, разворачивается на пятках. Орет:

- Молитву! Начи-най!

- Это мой меч, - гудит строй. Привычные слова успокаивают, дают уверенность. – Таких мечей много, но этот меч – мой.

* * *

Слова «молитвы меча» действуют и на меня.

Мне гораздо лучше.

- …мой меч – это мой брат, - повторяю я вслед за «мулами». Меня пронзает насквозь, словно гигантская ржавая игла, во все небо прошла сквозь мое сердце – и теперь болтается. Задевает что-то внутри. И каждый раз меня словно заново пронзают насквозь.

Луций. Арминий. Брат.

Предатель.

Стискивает горло.

Чтобы отвлечься, я пытаюсь думать о другом.

- Откуда взялась эта молитва? В других легионах, насколько знаю, ничего подобного нет.

Тит кивает.

- Был один кентурион… Очень крутой. Мы его называли Цербером – потому что у него на спине была татуировка адского пса. С противной такой мордой, почти как у него самого. В шипастом ошейнике. Цербер очень гордился этой псиной. Там еще надпись «semperfi». Всегда верен.

- Была?

Тит Волтумий пожимает плечами.

- А он пропал года два назад. Странно как-то, словно испарился куда. Кто-то утверждает, что его гемы убили. Другие – что Цербера зарезали в драке в лупанарии. А кто-то видел, как он входил в священную рощу гемов… ну, это уж полная чушь. Там, мол, еще голубой огонь был… Враки, по-моему. Цербер был далеко не дурак. Он бы в рощу не сунулся. А кентурион он был стоящий, жаль, если погиб.

Тит Волтумий говорит, не глядя на меня.

Я уже не слушаю.

Потому что игла в сердце снова шевельнулась.

* * *

К вечеру цари и посланники царей покинули деревню.

Они увезли с собой дочерей и сестер, бывших римских заложниц. Осталось только несколько девушек.

Тиуториг поковырял ногтем в зубах, сплюнул.

- Всеобщий заговор германских племен, значит? Свободная Германия? Интересно, интересно…

Серебряная маска повернулся:

- Слышу в твоих словах иронию.

- А я и не скрываю.

За серебряной маской хмыкнули.

- Вижу, что не скрываешь. Это мне в тебе и нравится. Так что ты об этом думаешь? На самом деле, без иронии?

- Всеобщий заговор? - Тиуториг почесал затылок искусственной рукой. - Звучит хорошо, но что из этого — правда?

Человек в серебряной маске поднял голову от карты. Деревянные орлы, изображающие римлян, и зубры, изображающие германцев.

- Ты не веришь, что возможен всеобщий союз?

Однорукий хмыкнул. Ярко-голубые глаза смотрели, не мигая.

- Верю. Но не верю, что среди этой толпы нет ни одного предателя.

Человек в серебряной маске выпрямился. За гладкой поверхностью серебра не разглядеть выражения лица, но, казалось, маска улыбается.

- А я надеюсь, что хотя бы один есть. Иначе все представление было напрасным.

Тиуториг расхохотался.

- Так вот чего ты добивался! А я-то думал…

- Доносчики полезны. Они распространяют нужную информацию.

- А какой в них толк, если ты всем уже все сказал открыто?

Серебряная маска покачал головой. Блики сместились – вправо, влево.

- Здесь были далеко не все племена.

- Не все?

- Для начала восстания достаточно трех-четырех племен. А дальше все пойдет гораздо веселее. Скоро остальные народы Германии присоединятся к нам. Но, конечно, при одном условии...

- Каком?

Тиуториг плавно переместился на другой край стола, перетек, словно расплавленный свинец. Взял в руки фигурку римского орла, хмыкнул. Очень похоже сделано. Гордый птенчик. Только маленький.

Серебряная маска повернулся, глаза-щелки смотрели на однорукого в упор.

- Что мы будем побеждать.

* * *

Гемы отхлынули. Семнадцатый Морской устоял.

«Мулы» переглянулись. Этот шум – далеко позади, на дороге. Где-то в хвосте римской колонны. Это…

Легионер побледнел. Не может быть!

- Обоз, - сказал он. Слово прозвучало как гром среди ясного неба. Железное такое слово. Отточенное.

Словно топор палача, падающий на шею.

- Что?!

- Гемы взяли наш обоз.

Гул, крики, стоны, вопли — чудовищные звуки резни.

Некоторые легионеры развернулись и побежали к хвосту колонны. У них там жены… дети…

- Стоять! – заорали кентурионы. – По местам! Приказа не было. Стоять, я сказал!

- Куда, солдат?! – старший кентурион заступил бегущему дорогу.

Легионер замер, глаза — словно провалившиеся в череп.

- Там моя жена... и мои дети!

Тит Волтумий покачал головой. А внутри – чудовищный провал, пропасть, в которую летишь и даже кричать от ужаса не можешь. «Рыжая, рыжая». И при этом стараешься говорить правильные вещи.

И, главное, делать правильные вещи.

- Ты им так не поможешь, солдат.

Это правда. В затылке – озноб.

Это проклятая, проклятая, проклятая, к воронам правда!

«Мул» посмотрел на кентуриона, задергался, не отпуская края плаща. Из глаз легионера выкатились слезы. Он начал вдруг сползать, оседать, цепляясь за руку Тита Волтумия. Ноги не держали.