Легионы просят огня

Глава 18. Атака Быка

Палящая, невыносимая, душная жара легла на город, придавила его к земле всей своей тяжестью. Мраморные колонны скрипят по ночам, словно на них давит нечто громадное.

Капли стекают с края бронзового бокала. Вино со снегом – холодное. Снежное. Испарина выступила на округлом металлическом боку. Я стираю ее пальцем — холод бронзы, сбегающая капля — затем подношу бокал к губам.

Птицы, думаю я.

Слегка терпкий, отстраненно-ледяной вкус светлого вина – на языке.

Я один. Квинт отправился обратно, в Равенну, на флот — гоняться за пиратами. Вместе с ним уехал Фессал, бывший гладиатор и учитель гладиаторов, ныне — свободный человек. Он добровольно охраняет Квинта от всяческих бед…

И стоит это недорого.

А я собираюсь в Германию. Как хорошо вовремя выпущенные птицы влияют на настроение принцепса! Знамение. Воля богов. Август увидел сотню летящих над крышами голубей и сделал меня легатом.

Хотя, может быть, просто оценил мою предприимчивость и посмеялся. И все-таки сделал меня легатом.

Что ни говори, Август – чудовищно умный человек. Его мотивы сложно понять.

Зато теперь я смогу найти убийц брата. И – покарать.

Обязательно покарать.

У меня осталось слишком мало братьев, чтобы позволить убивать их безнаказанно.

* * *

Удар германцев страшен. Грохот. Грохот такой, словно обрушилась подземная кузница Вулкана.

- Там, там! – кричит «мул». Он не договаривает, но я уже вижу сам.

Великан германец взмахивает молотом. Это примитивное оружие, очень тяжелое, для него нужна огромная физическая сила…

У гема она есть.

БУМ.

Медленно летят ошметки плоти… осколки костей… Смятый железный шлем с оторванными ремнями падет в грязь и катится. Брызги грязи.

Кричат мулы.

От каждого удара великана падает легионер. И больше не встает. Стон и грохот, вопли покалеченных. Германец наступает. В нашем строю – брешь. И все это сделал один человек… Один!

Меня вдруг осеняет.

Это Стир.

Человеческое чудовище. Разноцветные глаза, которые сильно косят. Я помню: оторванная рука в пыли арены... Когда я только приехал сюда, в Германию, Стир дрался на арене как доброволец.

И голыми руками убил гладиатора.

Да, это он.

Гигант-германец разносит наши ряды в кровавую пыль. БУМ!

Каждый удар молота — примитивного, варварского — крушит доспехи, ломает кости...

БУМ.

Удар. Брызги крови. Следующему «мулу» молотом сносит половину черепа. Я вижу, как изуродованное тело медленно валится на землю, в грязь…

Легионеры кричат. Они подаются назад, в стороны... ломают строй. Фронт кентурии прорван. Мы на грани паники.

Стир. Германский великан-безумец. Я сжимаю рукоять гладия. Вот где бы нам пригодились военные машины! Скорпион, потерянный вместе с обозом. Его гигантской стрелы хватило бы и на этого великана.

Но машин у нас больше нет.

Время застывает.

Один миг — и все снова начинает двигаться. Молот взлетает – я вижу насечки на бронзе…

Наши ряды расколоты. В образовавшуюся брешь вливаются гемы... которые сами стараются держаться подальше от Стира. Отлично. Гемы смирились со своим прирученным чудовищем, своим выродком… И сами же его боятся.

Гигантомахия.

Когда дети Титанов и Людей, гиганты собрались штурмовать небо, против них встали боги.

И эта битва стала последней.

Эта легенда мне всегда нравилась. Боги, ростом с обычных людей, против гигантов ростом с пятиэтажный дом.

- Дайте мне пройти, - говорю я. - Ну же! Быстрее!

Вместо того чтобы расступиться, моя охрана смыкает передо мной ряды.

- Тит! Что за?!

Тит Волтумий качает головой. В висках – седина, от носа идут скорбные линии. Кентурион усмехается, в уголках глаз собираются насмешливые морщины.

- Я не знаю, как должны умирать старшие кентурионы, легат. Но очень надеюсь: быстро.

- О чем ты говоришь, Тит?!

- Вам нельзя. Мне можно. – Он разворачивается и идет. Солдаты не дают мне протиснуться за ним. Что за ерунда?!

- Разойтись! Пропустите легата! – кричу я на них. Но «мулы» стоят как стена.

- Тестудо! – орет другой кентурион, не Тит. Легионеры мгновенно смыкаются в черепаху.

Эта «черепаха» ползет к великану-германцу.

Стир замечает ее и рычит. В разноцветных глазах плещется безумие – пугающее, явное, сбивающее с ног.

Один из гемов поворачивается и пытается убежать.

Стир хватает его за шкирку левой рукой, поднимает в воздух и – швыряет в «черепаху». Я моргаю. Невероятная сила! Грохот. Люди разлетаются в стороны, как игорные камни. Стоны. Крики.

«Держать строй!» - орет кентурион. Другой, не Тит. «Держать!»

Наши больше не рискуют нападать на Стира. Он медленно поворачивается, как огромный медведь в окружении собак. Вокруг него пустое пространство. И – мертвые тела.

- Эй! – раздается вдруг голос.

- Легат, смотрите! Легат!

Я вижу: Тит Волтумий, склонив голову, идет на чудовищного германца. В руке старшего кентуриона – простой солдатский гладий.

- Эй, помнишь меня? - говорит Тит негромко.

Тишина.

Кажется, все мы – и римляне, и германцы – смотрим сейчас только на этих двоих.

Стир поворачивает голову – он ищет взглядом, не понимая. Глаза разного цвета косят еще сильнее, чем раньше. Затем Бык видит кентуриона и кричит – глухо и страшно. Безумец. Огромный молот в его руках взлетает и снова опускается. Глухой удар по трупу легионера у ног. Брызги крови...

Кентурион идет. Привычным солдатским шагом. Меч у правого бедра.

- Тит! – кричу я.

* * *

Я закрываю глаза и вижу: Тит Волтумий, наклонив лобастую голову, идет на чудовищного германца. В руке кентуриона – короткий гладий из плохого железа.

Он идет.

Бык кричит – глухо и страшно. Безумец. Огромный молот в его руках взлетает и опускается в очередной раз. БУХ. Глухой удар. Брызги крови взлетают и…