Легко ли ведьмочкам живется?

Глава 11

Снился мне лес и … Тимофей. Он ругался, кричал, скреб землю лапой и был очень-очень зол. После того, как мы с ним выяснили отношения, и я его успокоила, сновидение поменялось. Я была в темном сыром подвале. К стене был прикован цепями мужчина в рваной одежде. Медленно подойдя, с ужасом узнала в этом мужчине своего двоюродного брата – Ивана. Сажусь на корточки напротив него и смотрю на его лицо: все в синяках, ссадинах и царапинах. Его били и явно сильно. Бедный братец.

- Ты скажешь нам, где твоя сестра? – спрашивает кто-то за моей спиной. Оборачиваюсь и вижу фигуру в черном плаще.

- Нет, - хрипло отвечает царевич и медленно качает головой. – Я не знаю где она. Может она уехала в Миландию. А может и в другой мир. Я мало с ней общался в последнее время и не знаю её планов.

- Но у тебя ведь есть амулет, с помощью которого можно с ней связаться?

- Нет. Мы немного поссорились с ней тем вечером, и она закинула амулет куда-то, - соврал братец, чтобы обезопасить меня. Я благодарно посмотрела на брата сквозь пелену слез.

- Что ж, очень жаль. Думаю, десять ударов плетью помогут тебе вспомнить местонахождения амулета, - медленно сказал мужчина и вышел из темницы. Братик хмыкнул и прошептал:

- Я ничего не знаю, но думаю, что сестра уже нашла себе укрытие.

Я разревелась и бросилась к брату, желая обнять. Но у меня ничего не вышло. Я упала на пол и захлебывалась слезами, смотря на брата. Дверь отварилась и в темницу зашли двое крепких мужчин ростом под два метра. Они сняли цепи и потащили Ваню из каменного мешка. Я бросилась следом, стараясь не отставать. Мы зашли в комнату ... пыток. Здесь были огромная жаровня, дыба, пресс для черепа, железные башмаки с шипами, различные щипцы, плети и много других железяк, о назначении которых хотелось не думать. Меня передернуло от отвращения и страха за брата. Ваню подтащили и привязали к столбу, стоящему посередине комнаты. Привязали его качественно, ничего не скажешь. С ужасом смотрела, как один из мужиков заносит кнут и опускает его на спину царевича, который поморщился от боли и тихо застонал. На спине Ивана остался кровавый след. Сконцентрировав всю свою магию, направила её на магический щит, закрывая спину брата. Он страдает из-за меня. Это у меня на доме было недостаточно защитных заклинаний. Я не сумела его спасти. Он не рассказал про амулет и старается защитить меня. Я не могу допустить его смерти. НЕ МОГУ! Стражник замер и посмотрел на Ваню, который широко открыл глаза и не закричал после пятого удара. На его спине были кровавые следы, магическая иллюзия, но боли он не должен был чувствовать. Вдруг в пыточную зашли ещё двое мужиков. Они тащили пожилого мужчину со спутанными седыми волосами, усталыми карими глазами и сломанным носом. Одежда на нем была порвана и со следами крови. Это был дядя. Боги, что же они с ним сделали!?

- Отец, - беззвучно прошептал Ваня. Я же не могла сказать и слова. Только смотрела и плакала. Хотела растянуть щит и на дядю, но ничего не получилось. Будто весь резерв истратился на защиту брата. Хотя, после переноса Тимофея магии у меня осталось немного, совсем мало, как на один-то щит хватило. Мне оставалось только смотреть. Вот дяде насильно вливают какое-то пойло. Он закашливается и хочет выплюнуть жидкость, но после затрещины, все проглатывает, с ненавистью глядя на мучителей. Ивана поднимают за шкирку, ставят на колени и заставляют смотреть. Как только царь все проглотил, его зашвыривают в клетку. Мужики, скорее всего охранники или палачи, похабно ржут, явно наслаждаясь мукой пленников. Дядя кричит и начинает метаться по клетке. Потом медленно проводит руками по лицу, повреждая ногтями кожу и страшно крича. Кровь капает на пол. В помещение стоит ужасный металлический запах крови. А царь Миландии раздирает себе лицо, руки, шею. Давид своими же пальцами на красные глаза, из которых текут кровавые слезы. Сдирает с себя кожу ногтями, стараясь расчесать внутренности. Это продолжается уже целую вечность. Он страшно кричит, но продолжает себя калечить. Вот уже видны ребра и легкие. Я закричала, страшно и отчаянно. Он весь в крови, но продолжает сдирать с себя кожу. И тут я вижу у него в пальцах небольшие гвоздики. Господи, они воткнули ему их под ногти, чтобы он точно покалечил себя. Вдруг кожа (которая еще осталась на теле) начинает вздуваться и лопаться. А дядя все продолжает царапать себя, причиняя страдание. Но я поняла, то чего ему еще больнее – что это видит его сын.

Палачи ржут, Ваня кричит так же отчаянно, как и я. А царь Миландии замирает и … не дышит, падая. Мне показалось, я услышала его голос: «Не плачь, Славочка, все будет хорошо. Главное не попадайся этим людям в руки. Люблю тебя, цветочек мой». Я закричала еще громче и, упав на колени, зарыдала, ударяя руками по чему-то мягкому.

- Слава, что случилось? – меня обняли и принялись успокаивать. Я узнала голос, это был Владимир. Открыв глаза и увидев его испуганное и обеспокоенно лицо, зарыдала еще сильнее, судорожно сжимая пальцами его плечи. Он обнял меня сильнее и, поглаживая по спине, шептал успокаивающие слова, говорил, что все в порядке. Но не помогало, я знала, что уже ничего не исправить. Ведь дядю не вернуть. Он мертв. В голове мелькали картинки дядиной пытки. От этого меня начинало трясти ещё больше. Когда сил плакать уже не осталось, я просто всхлипывала. Кто-то заставил меня выпить успокаивающий отвар, который немного, но помог унять истерику.

- Слава, что случилось? Почему ты плачешь? – увидев, что я уже не кричу и не реву, спросил у меня обеспокоенный Князь.

- Владимир, … они … его у… убили, - всхлипывая и заикаясь, прошептала я.

- Кого?

- Дядю, - и меня снова затрясло.

- Тихо, успокойся, девочка, - поцеловал он меня в макушку и обнял сильнее. Я не отстранилась, а прижалась сильнее. Мне нужна была поддержка, иначе бы просто сошла с ума от горя, - Расскажи мне, что случилось, - прошептал он мне. И я рассказала, выплескивая всю боль от потери и ярость от действий тех мужчин в словах. Когда закончила повествование, то поняла, что опустошена эмоционально. После всплеска боли, наступила апатия. Подняв голову от плеча Князя, я и не заметила, как мы прилегли, увидела, что в комнате кроме нас никого нет.